- Артур, – спросил Фигаро неожиданно для себя самого, – а откуда вы родом?
- Из Авалона. – Старый колдун едва заметно ухмыльнулся.
- А кроме шуток?
- Да какие шутки. Так назывался замок моего папаши. Знаете ведь, как оно бывает: чем мельче королевство, тем помпезнее гербы и географические названия. Хотя замок был красивый, тут не поспоришь. Белый камень, ажурные башенки, позолоченные шпили... Ух, как же было холодно там зимой! До сих пор уши в трубочку сворачиваются от одних воспоминаний... Замок-то был красивый, а вот система отопительных воздуховодов в стенах была спроектирована вон из рук плохо, так что до тринадцати лет я не вылезал из насморков.
- А потом?
- Потом привык. – Мерлин засмеялся, похлопал руками по карманам, и достал пачку сигарет (тяжёлая золотая картонка; Фигаро таких даже не видел). – Зато в замке была отменная библиотека, так что азы Других наук я начал постигать, как только научился читать, то есть, с пяти лет. Что поделать, я был не по годам развитым ребёнком, к тому же постоянно страдающим от жуткой скуки. С другими детьми я не играл, поскольку был единственным наследником... да и, если честно, детишки придворной знати меня жутко бесили своей непроходимой тупостью, так что оставались только книги. Я не жалею, в общем: из книг получаются очень хорошие друзья… А почему вы так внезапно заинтересовались моей скромной биографией? Могу вас заверить, до Квадриптиха в жизни Артура-Зигфрида Медичи происходило не особо много всяких интересностей.
- Да просто... – Фигаро пожал плечами, аккуратно переключаясь на вторую передачу, – просто мне иногда кажется, что вы вообще... ну... не отсюда. Ваши странные словечки, ваши постоянные непонятные отсылки, ваши знания о вещах совершенно мне неизвестных... Мне иногда кажется, что вы прибыли из... из другого места. Совсем другого.
Артур молча прикурил от заклятья, выпустил сигаретный дым из ноздрей, и, откинувшись на спинку сиденья, прикрыл глаза.
- «Золотая марка». Хрен даже в Столице купишь; из Авроры заказываю. Мои любимые сигареты... по крайней мере, в этом столетии... Что же до ваших слов, Фигаро, то вы и правы, и нет. Вы, разумеется, знаете, что мы с Морганой были во множестве других... – Артур раздражённо пощёлкал пальцами, – так и просится на язык слово «миров», но это абсолютно неверный термин – мир один, и никаких других нет. Так что слово «место» вполне подойдёт.
- Да, я помню этот ваш аппарат. Ну, машинку в чемоданчике.
- Правильно, но, как вы изволите выражаться, «машинка в чемоданчике» появилась у нас не сразу. До неё были заклятья, Другие существа и весьма громоздкие расчёты. К тому же, Хаттаб с Альхазредом нам не помогали: Хаттаб называл наши опыты «эмпирическими благоглупостями», а Альхазред уже тогда не хотел знать ничего другого, кроме своих драгоценных демонов и некротов. Поэтому мы работали втроём: я, Моргана и Бруне.
Мерлин затянулся, с шумом выдохнул сизое облако, и чуть сдвинул брови; глаза колдуна смотрели куда-то в лишь ему ведомое былое.
- Как-то раз произошла... ошибка. Мне даже некого в ней обвинить, потому что все предварительные расчёты в тот раз делал я. Меня забросило в другое место – в общем, чем-то похожее на это, но куда более продвинутое в научно-техническом плане. Я оказался в Восточной Европе, в 1987 году по тамошнему летоисчислению. В... м-м-м... одной местной империи, которая, впрочем, к тому времени уже дышала на ладан, а вскоре и вовсе накрылась медным тазом. Но юмор был в другом: моя ошибка в вычислениях забросила меня туда на шестьдесят с лишним лет.
- Шестьдесят лет?!
- Да. Темпоральная коллизия. Когда я вернулся, для Морганы с Бруне прошло всего-то пара минут, но я, сам того не желая, сильно умудрился, поседел и обзавёлся шикарной бородой, хе-хе... Вот такие пироги, Фигаро. Там-то я и нахватался... всякого. Культурные отсылки, словечки, знания – всё оттуда.
- Вам... было... ну... тяжело?
- Да как вам сказать, – Артур пожал плечами, рассеяно стряхивая пепел за борт «Рейхсвагена», – скорее, нет, чем да. С одной стороны, это была не прогулка в парке; я оказался на стыке довольно бурных эпох в чужом, непонятном месте, ничего о нём не знающий, и, фактически, не приспособленный к жизни. Но со мной было моё колдовство – оно там, на удивление, работало, однако настоящая хохма была в том, что я был единственным колдуном на целой планете. Да, да, Фигаро, вы не ослышались. Представьте себе: целый мир, где колдовство считается ненаучной фантастикой – каково, а?