Тоска. Как тогда, на поле за городом, где под землёй в неглубоких могилах лежали тела жертв давешних дуэлей, где точно так же дул холодный мокрый ветер, и с неба падала липкая серость. Странная, беспричинная тоска, словно в летний полдень вдруг потянуло холодом из-под половицы – верный признак, что Ночной Летун угнездился в доме, или чего похуже, вроде Полуночной Пряхи. Тоска, но заставляющая насторожиться: «...кто-то ночью по карнизу топ-топ-топ...»
Тут-то это и произошло.
Артур издал странный звук: резкий высокий свист, точно старый колдун вдруг превратился в закипающий чайник. Именно закипающий: свист рвущегося из горла воздуха нарастал, становился громче, сильнее, и, наконец, постепенно стал переходить в какое-то задушенное булькающее хрипение.
- Артур?! Артур, с вами всё в порядке?
Фигаро и сам понимал всю идиотичность своего вопроса: не надо было быть колдуном или даже лекарем для того чтобы понять, что с Мерлином Первым далеко не всё в порядке: тело колдуна тряслось, словно его било током, кадык судорожно метался вверх и вниз, а с кончиков волос срывались маленькие голубые искры.
- Артур?!!
Мерлин открыл глаза – сплошные белки, так высоко закатились глазные яблоки, и резко, неестественно взмахнул рукой, будто его дёрнули за привязанную к кисти верёвку.
- Пх-х-х... – прохрипел Артур, – Х-х-х-х...
Паника накрыла следователя душным потным одеялом, и пахло это одеяло кисло: страхом и отчаяньем.
Нужно было что-то делать.
И при этом Фигаро совершенно не понимал, что именно.
Но он знал одно, и знал это совершенно точно: Мерлин ни при каких обстоятельствах не стал бы разыгрывать его, или биться в судорогах просто потому что у него затекла нога. Происходило что-то из ряда вон выходящее, что-то плохое, и, хотя Фигаро никак не мог поверить в то, что нечто подобное может случиться с самим Артуром, с великим, ехидным и бессмертным Артуром, ЭТО происходило.
И вот тогда, действуя, скорее, по наитию, чем оперируя такой сложной штукой, как логика, следователь сделал то единственное, что он мог сделать быстро.
Фигаро крякнул, размахнулся, и коротким левым хуком треснул Артура в челюсть, в то самое место, которое его тренер по боксу, весельчак и балагур господин Боунс называл просто «выключателем».
Тело Артура дёрнулось, а затем колдун обмяк, буквально растёкшись по сиденью «Рейхсвагена».
Удар следователя явно отправил Мерлина Первого в глубокий нокдаун, однако это, судя по всему, пошло колдуну на пользу: на щеках Артура проступил лёгкий румянец, а дыхание явно стало ровнее и спокойнее. Это был простой, классический обморок, без затей.
Фигаро вздохнул, и, утирая пот со лба дрожащей ладонью, достал с заднего сиденья свой саквояж, открыл его, не без труда нашёл коробочку с нюхательными солями, достал нужную склянку и сунул Артуру под нос.
Мерлин открыл глаза. Точнее, один глаз – левый, и выглядел этот глаз страшно: кроваво-красная вишня с едва заметными вкраплениями белого. Похоже, в глазном яблоке колдуна лопнули едва ли ни все сосуды сразу.
- Карман, – прошептал Артур, – карман... Там... коробка. Инжектор...
Глаз Мерлина закрылся, и он опять потерял сознание.
Но теперь у Фигаро хотя бы были инструкции. Это немного успокаивало; без указаний со стороны он совершенно не понимал, что делать с оживлёнными неведомой наукой колдунами в припадках.
Коробка нашлась во внутреннем кармане плаща Артура: большая, плоская, похожая на вытянутый портсигар из тусклого серого металла. В руках следователя она сама собой открылась с лёгким щелчком, и Фигаро увидел лежащий на бархатной подушечке инжектор для внутривенных вливаний. Инжектор был странный: изящный, сверкающий хромом и стеклом, явно очень высокотехнологичный, но, по крайней мере, понять, как им пользоваться, не составляло труда.
Единственным, что царапнуло взгляд и мозг, была склянка, заряженная в инжектор: маленький стеклянный цилиндрик, в котором, казалось, билось живое алое пламя.
«...она светилась, Фигаро. Светилась ярко-красным светом, точно в неё налили жидкого пламени. Как алхимическая лампочка, только это был жидкий огонь...»
Но сейчас на это не было времени. Следователь схватил инжектор за рукоять как пистолет, прижал тяжёлую стальную головку к шее Артура, и нажал на рычаг.
Раздался тонкий мелодичный звук, словно тренькнула музыкальная шкатулка. Инжектор едва заметно вздрогнул в руке Фигаро, и алая жидкость из ампулы беззвучно всосалась куда-то внутрь стального кожуха.