- Я могу такое организовать, Фигаро. – Голос Мерлина смягчился. – Видит Эфир, мне нечего от вас скрывать. Но потребуется операция на мозге. Гарантированно безопасная; я просто засуну вам в черепушку несколько тончайших мембран-коннекторов. Но почему-то мне кажется, что вы на эту процедуру согласия не дадите.
- Во-первых, может, и дам. – Следователь неожиданно легко для самого себя выдержал пронзительный взгляд колдуна. – После спецподготовки в Отделе я соглашусь и не на такое. А во-вторых...
- Ну, давайте, колитесь. – Артур нетерпеливо махнул рукой. – Я не дурак, Фигаро. По крайней мере, не на регулярной основе. Вы с момента нашего возвращения от «Шервуда» на меня волком смотрите. В чём дело?
Фигаро думал аж целых две секунды. Потом плечи следователя расслабились; он опустил руки и разжал кулаки.
- Ладно, – сказал он, качая головой, – это глупости. Либо я вам верю, либо нет. А я вам верю... Скажите, Артур, вот эта светящаяся алая штука в инжекторе, которым я вам спасал...
- Эссенция драконьей крови, да.
- Вам много известно декоктов, которые визуально на неё похожи? Алых, ярко светящихся и похожих на жидкий огонь?
- Немного, – Мерлин хмыкнул, – очень немного. А, если точнее, то вообще ни одного. А что? Вы где-то видели такую же?
- Не видел. Но именно так описал Роберт Фолт ту штуку, которую ввёл ему наш неуловимый колдун-инкогнито. Я не заострял на этом внимания, когда пересказывал вам слова Фолта, но...
- Понял. – Колдун коротко кивнул. – Проверю эту часть его воспоминаний с особой тщательностью. И вот что, Фигаро: если бы всё происходящее в этом городке... если бы я имел ко всей этой свистопляске отношение, вы бы об этом никогда не узнали. Ни вы, ни Ноктус, ни все демоны небесные. Я умею закапывать тайны в землю, поверьте. А теперь – марш! Часики тикают.
Если дом Матика, городского головы НижнегоТудыма, можно было смело описать как городскую усадьбу, то резиденция головы Крейна больше напоминала загородную ферму какого-нибудь отставного генерала, решившего на старости лет удалиться от мирской суеты и не стеснённого в средствах. Жилая часть – каменный дом в виде буквы «П», надёжный даже на первый взгляд, но не вычурный: покатая черепичная крыша, серая штукатурка стен, высокие узкие окна (на них уже навесили утеплённые «зимние» ставни), и несколько простых кирпичных труб на крыше – вот и вся роскошь.
Дом стоял в приличном удалении от городской черты – ехать пришлось почти двадцать минут, и это при том, что дорога была вполне себе: окопанная, сухая грунтовка, кое-где выложенная камнем (в этих местах, похоже, ранее таились коварные ямы), так что Фигаро, неожиданно для самого себя, выжал из «Рейхсвагена» аж двадцать миль в час. Мотор недовольно взрыкнул, но никаких фортелей не выкинул; «Соккер» довольно бодренько взобрался на горку, оставил позади маленький симпатичный мостик, нависший над быстрым ручьём, и выехал в поля. Вокруг потянулись уже знакомые следователю картины: чёрная земля, из которой там и сям торчали стволы мёртвых деревьев, голые холмы и редкие кусты, похожие на давным-давно заржавевшую колючую проволоку.
Темнело. Низкое серое небо, время от времени плюющееся то дождём, то снежной крупкой на глазах наливалось тяжёлой свинцовой чернотой, впитывающей свет как губка. Фигаро включил фары, и вечернюю муть разрезали два луча желтоватого света.
Будь дорога хуже, следователь, вероятно, поостерегся так гнать, но сейчас он с завидным упрямством давил «тапку» в пол, заставляя несчастный двигатель заунывно подвывать. Спешить, казалось бы, было некуда, но Фигаро не покидало странное, но крепнущее с каждой минутой ощущение, что время уходит, и нужно торопиться.
Ворота загородной резиденции Крейна освещались газовыми фонарями довольно стильного вида: две чугунные колонны, на которых сидели ухмыляющиеся химеры с факелами в руках. «Факелы», конечно же, были застеклены и, в полном соответствии с противопожарными требованиями, убраны в защитные решётки, но химеры всё равно смотрелись загадочно и мрачно, особенно сейчас, когда по скалящимся чугунным мордам стекали капли ледяного дождя.
Охраны на воротах не было. Более того: створки ворот обитые тяжёлыми стальными листами, были распахнуты настежь. Засов вылетел из петель, и валялся в грязи, тускло отсвечивая под фарами, точно оброненный поверженным гладиатором меч.
Фигаро нахмурился: подобного у Крейна не дозволялось никогда. На всякий случай, следователь проверил револьвер, перезаряжающий механизм кобуры и ленту патронника, набросил на себя пару защитных заклятий, и включил эфирные «очки».