- Обязательно сходим. – Артур кивнул. – И водки возьмём. Большой графин, поскольку тут парой стопок не отделаешься. Но – потом. Сейчас я должен собрать всю доступную информацию, прежде чем Ноктус спохватится и начнёт прятать всё в контейнеры с бирками «секретно».
- Я удивляюсь, как до сих пор не начал.
- Слишком много всего. Думаю, Ноктус давно не сталкивался с подобным: лаборатория с подопытными людьми прямо в центре города. Такой наглостью не всякий некромант может похвастаться.
Помолчали: Фигаро жевал пирожок, а Мерлин, щурясь, глядел куда-то за горизонт. Это, однако, было несколько проблематично: горизонт прятался где-то за серой фабричной стеной, из-за которой торчали трубы из красного кирпича. Трубы весело пыхтели, выпуская облачка разноцветного дыма; похоже, прямо за стеной располагались алхимические цеха.
- Вы как? – спросил, наконец, Мерлин. – Получше? Что вас, чёрт подери, так выбило из колеи? Да, это ужасно, понимаю. Подростки. Некоторые совсем ещё дети. А война? На войне вы что, не видели, как умирают совсем ещё молодые пацаны, которые только вчера начали бриться?
- Они там от пуль умирали.
- Да ну? Вы же артиллерист. Не знаете, что бывает, когда рядом с человеком взрывается фугас?
- Ха, – Фигаро махнул рукой, – что фугас! Вот фугас начинённый алхимической ярью – вот это да. Потом неделю не спишь – кошмары.
- Ну вот. Так чем это отличается от того, что мы видели там, в «Шервуде»? А? Я вас спрашиваю?
- Не знаю. – Следователь вздохнул. – Думаю, в общем, ничем. Когда в человека попадает шаровая молния, и ему отрывает ноги, это, как бы, тоже... Ничего хорошего. Просто... Понимаете, я думал, что ко всему уже привык. Но нет... Знаете, я этот запах забыть не могу: спирт, нашатырь, карболка... Как в больнице. Или даже в хосписе.
- Да, я понимаю, о чём вы. – Мерлин задумчиво дёрнул себя за бороду. – Филигранная работа хирурга. Кто бы он ни был, Фигаро, но наш колдун-инкогнито совершенно лишён моральных принципов.
- Вы об этом… господине Тренче?
- Нет, – Артур покачал головой и сплюнул в сугроб, – не о нём. Тренч – кем бы он ни был – похоже, у нашего гениального психопата просто на подхвате.
- Э-м-м-м-м... Не понял.
- У меня не было времени изучить всё так же подробно, как люди Ноктуса. Зато я собрал то, что действительно важно. Куратора тормозят протоколы, правила и стандартные схемы расследований. Да, Особый Отдел может игнорировать бюрократию внешних инстанций, но против своей собственной внутренней бюрократии Кураторы бессильны. Вот что мне удалось нарыть: в лаборатории, несомненно, работали двое – наша тёмная лошадка, колдун-инкогнито, как вы его обозвали, и его напарник. Вы, наверное, заметили, что часть оборудования очень старая? С ней работал этот Тренч. Это подтверждается множеством записок – Тренч, кстати, писал от руки, так что образцы почерка у нас есть... не знаю, правда, чем нам это поможет. Его записки отличаются завидным постоянством и до жути скучны; в основном, это инструкции по приготовлению базовых алхимических субстанций: добавить два унции Нигредо Астериск, пять капель шафранового масла, чёрную медь и медленно помешивать на медленном огне три часа. Возможно, этот Тренч и сильный колдун, но в лаборатории его использовали на уровне принеси-подай.
- Кто использовал?
- Тот, кто руководил исследованиями. Он оставил после себя множество записей, но все они – машинописные. Всё, что я могу сказать об этом человеке – ну, помимо того, что он гениальный психопат без моральных принципов – так это то, что он хорошо знаком с научным методом, отлично управляется с оборудованием Квадриптиха, скрупулёзен и мыслит весьма неординарно. Смотрите: он приезжает в Верхний Тудым, и сразу же берёт в заложники членов клуба «Дети Астратота», одновременно получая в своё распоряжение отличное помещение для оборудования лаборатории. В «Шервуде» есть водопровод, газ и электричество, а ещё туда не вхожи посторонние. Шантажируя местное ответственное руководство наш колдун-инкогнито параллельно с этим использует их детей в качестве подопытных. Безотходное производство, Фигаро. И да, я понимаю, как это звучит. Наконец, в какой-то момент, завершив свои дела, этот Мистер Икс, мать его, приводит в порядок свои бумаги, использует вновь созданное устройство для того, чтобы исцелиться – я уверен, что аппарат он использовал именно так – и... исчезает в неизвестном направлении. Он оставляет нетронутой свою лабораторию, свои записи, своё творение – вообще всё. Скрывает этот тип только одно – свою личность. И это получается у него блестяще: мы до сих пор понятия не имеем, кто он такой.