Иногда это проявляется самым неожиданным образом. Я просыпаюсь среди ночи с чужой фразой, засевшей мне в мозг, которой не понимаю, пока сознание не прояснится, и я не вспомню, чей именно голос звучал в темноте. Илса говорит, что бывает, я разговариваю во сне на разных языках. Причем, это не монологи, а полноценные диалоги. Я разговариваю с духами, спорю с кем-то, кого она не видит. Хорошо, что она — ведьма, и ее эта моя особенность совершенно не пугает, а лишь умиляет и заставляет накрывать меня во сне теплым одеялом.
Так что я — не продвинутый лингвист и не гений-полиглот. Я самый обыкновенный шаман, точнее, пока еще не прошедший полную инициацию. И все мои знания — не более чем эхо. И за каждым эхом, за каждым словом, стоит чья-то неоконченная история, чья-то боль, тоска или просто тихий шепок, который ищет, того, кто его услышит.
Германия. Пустой рыцарь
Вызов пришел под утро, вырвав меня из объятий приятного сна, где мы с Илсой гуляли по цветущим вересковым полям. На телефоне светилась метка сообщения. Открыв его, я узнал место, куда мне предстояло отправиться — Германия, земля Рейнланд-Пфальц. Городок Кохем на берегу Мозеля. И над ним — замок Райхсбург.
Дополнительная информация в лаконичном стиле шефа.
«Займись делом! Замок-отель. Оживший доспех. Мертвая гостья. Подробности узнаешь на месте. Разберись.»
Илса была на другом конце Европы, ее срочно вызвали в Рим. Там в одном из палаццо разыгрался полтергейст. Наследник, во владения которого перешел дворец, панически боялся ворон. Илса ругалась, но вынуждена была оставить Моррига со мной. Так что на новое задание я полетел с пернатым помощником. Мор устроил настоящую истерику в аэропорту и в итоге умостился на подголовнике моего кресла в самолете, нагло каркая и перебивая рассказ стюардессы о том, как надевать маску.
Место происшествия встретило нас холодным, промозглым ветром с реки. Замок Райхсбург гордо высился на холме, как и подобает настоящей крепости — каменный, с остроконечными башенками, поросший плющом. Внутри пахло стариной, воском для мебели и деньгами. Очень большими деньгами.
Менеджер, бледный как мел, повел меня в ту самую галерею, где нашли тело женщины — длинный мрачный коридор, увешанный гобеленами и оружием.
— Вот этот, — его пальцы дрожали, указывая на латного великана с опущенным забралом.
— Рыцарь фон Ортель. Фрау Штрохейм на прошлой неделе несколько раз говорила, что именно он… шевелился. Утверждала, что даже шагнул к ней. Мы не верили, пока ее не нашли здесь утром. Без видимых повреждений, но с таким выражением лица… — он замолчал, сглотнув.
— Охрана утверждает, что камеры в эту ночь вели себя странно. Запись прерывалась ровно на три минуты. А когда восстановилась, ее уже не было в живых.
Я подошел ближе. Доспех был внушительных размеров, явно создавался для человека высокого роста и мощного для того времени телосложения. Сталь была качественной, с тонкой гравировкой по краям наплечников, но время оставило на ней свои следы: рыжие подтеки ржавчины, мелкие сколы.
— Когда был изготовлен этот доспех? — спросил я, не отводя взгляда от стали.
— В пятнадцатом веке, насколько я знаю. Его нашли в подвалах замка во время реставрации. Документов на него почти не сохранилось. Только имя последнего владельца рыцаря — Вальтер фон Ортель. Говорят, он погиб где-то на востоке, во время одного из походов.
Я кивнул, медленно обходя доспех.
— Мне потребуется остаться здесь на ночь, — сказал я, поворачиваясь к менеджеру.
— Одному. И чтобы никто не поднимался на этот этаж после заката. Ни при каких обстоятельствах.
Он побледнел еще сильнее, но кивнул.
— Конечно. Я предупрежу охрану. Вам нужно какое-то дополнительное оборудование? Освещение?
— Ничего, — ответил я, — только тишина.
Когда он ушел, я остался один в длинном коридоре с рядами безмолвных доспехов и пристальным взглядом пустого забрала фон Ортеля. Я подошел ближе. Холодная сталь молчала. Но стоило мне провести пальцами по нагрудной кирасе, как узоры на моей правой руке взволнованно зашевелились, закрутились в тревожные спирали.
— Что-то здесь есть, — пробормотал я себе под нос.