Я вспоминаю глаза Лесного Хозяина. В них не было ничего человеческого. Но было понимание. Он видел во мне что-то родственное. «Сделка…». Словно утверждение какого-то старого договора.
Может, в этих тестах и не будет никакой сенсации. А может… Может, для каждого из нас в конверте будет лежать не ответ, а новый вопрос. Более сложный.
Я беру конверт. Вскрываю его. Вытаскиваю лист. Вижу свое имя. Вижу диаграммы, карту с расцветкой… И замираю, вглядываясь в первую строчку резюме.
Пока еще не читаю. Даю себе последние секунды неведения. Я — Алекс. Сотрудник МАБР. Почти шаман… Кто бы ни был описан в этой бумажке, я останусь собой.
Я делаю глубокий вдох и опускаю глаза на текст.
Израиль. Магия и технология
Вот не зря мы повторяли — «Таки да». Вскоре меня вызвали в Израиль.
Результаты тестов оказались на удивление скучными. Никаких мистических гаплогрупп. Сплошное уральское разнотравье с легкой монгольской примесью, как я и предполагал. Лида разочарованно хмыкнула. Сергей сказал: «Ну, значит, все-таки не в генах дело». А Витя предположил, что, может, маркеры просто не определяются коммерческими тестами. Но внутри я почувствовал странное облегчение. Я был человеком. По крайней мере на бумаге.
Но «таки да» сработало по-другому. Кто-то наверху решил, что я идеальный кандидат для международного обмена опытом.
Звонок из кабинета начальника прозвучал как приговор.
— Алекс, есть предложение. Не приказ, но очень настойчивая просьба. Из Иерусалима.
— По какому поводу? — насторожился я.
— У них там… своеобразная ситуация. Местные коллеги из «Melachi tguva mehira» [Ангелы Быстрого Реагирования] не запрашивали подмогу официально. Но прислали сообщение, что столкнулись с чем-то интересным. Кажется, с големом. Не классическим.
— Не классическим?
— Именно. Они в тупике. Поедешь? Неделя. Посмотришь, поможешь советом, узнаешь что-то новое. Все мирно, культурный обмен.
Отказываться было бесполезно. Да и любопытно. Голем. Глиняный слуга, оживленный священным словом. Что в нем могло быть «неклассического»?
Через два дня я уже стоял в зале прилета аэропорта Бен-Гурион, плавясь в сухой жаре, которая пахла пылью и морем, а еще древностью, если перейти на следующий уровень восприятия. Узоры на руке слегка шевелились, будто принюхиваясь к чужому магическому фону. Здесь он был другим. Мощным и слоистым, как тысячелетний культурный слой. Не враждебным, но абсолютно инородным для моего восприятия.
Меня встретил водитель — молчаливый парень в кипе, отвез в Иерусалим. Город ошеломил меня каскадом контрастов: древние стены цвета меда и ультрасовременные стеклянные фасады, ортодоксы в черном и туристы в шортах, звон церковных колоколов и призывы муэдзина. Штаб агентства располагался недалеко от рынка Махане-Иегуда, в старом, отреставрированном здании из камня. Внутри, однако, было все как у нас: те же мониторы, те же карты с метками аномалий, та же усталая атмосфера вечного цейтнота.
Моего временного напарника представили сразу.
— Алексей, это Авигдор. Он будет твоим партнером и гидом на все ближайшее время.
Авигдор оказался мужчиной лет шестидесяти, сухощавым, с живыми темными глазами и седыми мохнатыми как гусеницы бровями. Лицо покрывала сеточка морщин. На лице застыло, видимо, привычное недовольное выражение. Он оценивающе осмотрел меня с ног до головы, задержав взгляд на моей бритой голове, массивных плечах и татуировках.
— Ну шо, шабес-гой нарисовался, — произнес он на русском с ярко выраженным одесским колоритом.
— Подвинься сюда, я тебя поближе поприветствую..
Я сдержал улыбку.
— Алекс. Приятно познакомиться.
— Авигдор! Знаю, шо приятно. Со мной всем приятно, как в хорошем ресторане! — он махнул рукой.
— Давай, пойдем, покажу тебе, с каким чудом мы тут столкнулись. Такое диво, шо глазам не верится!
Мы спустились в подвал, превращенный в лабораторию. В центре на столе, под яркими лампами, лежало… нечто.
С первого взгляда это напоминало грубую, небрежно собранную статую человека из какого-то серого матового материала. Ростом чуть больше метра, черты лица схематичные, как у манекена. Не из глины, не из камня и не из песка. Материал был однородным, слегка пористым.
— Вот, погляди, — сказал Авигдор, — современный голем. Я его называю «пшонка-адиет».
— Что это за материал? — спросил я, подходя к столу.
Узоры на моей руке зашевелились активнее. От фигуры исходило слабое, но отчетливое ощущение странной жизни. Не души, не духа, а именно грубой силы, влитой в форму.