А потом я думаю о шаманах. О настоящих, вроде деда. Их восприятие мира… оно еще более странное. Для них эти расстояния не безлюдны и не пусты. Они наполнены духами, памятью камней и рек. Они ходят между слоями реальности. Они словно разговаривают с пространством, и оно отвечает. Они видят нити, связывающие все со всем. Видит, как пульсирует сила в корнях деревьев и в студеной воде родника.
Я сижу сейчас в своей московской квартире. За окном — вечный гул мегаполиса, свет фонарей, коробки домов, подпирающие небо. Люди везде. На каждом квадратном метре. И я к этому привык. Даже нравится. Удобно, динамично, все под рукой. Но я чувствую, как во мне тихо тоскует та самая «широта». Я привык к Москве. Научился здесь жить, работать. Но я всегда чувствовал, что это — временная остановка. Что моя настоящая жизнь, та, что будет после, когда дед уйдет и передаст мне все… Она не здесь.
И меня охватывает беспокойство и даже, наверное, страх. Я боюсь, что после инициации я просто не смогу здесь находиться. Что мегаполис задавит меня. Или, что хуже, я, не справившись, начну невольно ломать что-то вокруг. Шаманская сила — она не для каменных коробок. Она для бескрайнего неба и говорящего леса. Пока жив дед, я лишь ученик. Но день, когда я пройду окончательный обряд, стану полноправным носителем силы… он неизбежен.
И тогда встает следующий сложный вопрос. Илса.
Моя стройная, худая блондинка с холодным взглядом. Она выросла среди зеленых холмов Шотландии. Там тоже есть простор, но он другой. Окультуренный, облагороженный, пронизанный историей, упакованный в размеры, которые человек может обойти за несколько дней. Ее магия связана с туманами, несущими голоса прошлого. Она сильная, гибкая, она приняла мою странность. Но захочет ли она последовать за мной? Променять свой уютный мир на сибирскую глушь? Она любит театры, книжные магазины, уютные пабы, где можно провести вечер. А что я могу ей предложить? Бескрайний лес и беседы с духами предков?
Я боюсь предложить ей это. Потому что понимаю — это будет требовать от нее не просто переезда. Это будет требовать изменения восприятия мира. А на такое способны не все. Даже сильные.
А потом я думаю, может, я зря забегаю вперед? Может, все устроится как-нибудь само? Но шаманское чутье шепчет: нет. Не устроится. Выбор будет. Жесткий и беспощадный. Между тем, кем я должен стать, и тем, кого я люблю.
И я начинаю бояться этого выбора. Бояться, что широта сибирских просторов окажется сильнее, чем девушка с вороном на плече. И что я, как тот самый немец перед километрами пустой дороги, просто не решусь пройти этот путь до конца.
Россия. Пора…
«Шереметьево» не самый мой любимый аэропорт. Да и не люблю я кофе из автоматов и ожидание. Но сегодня я ощущал только нетерпение. Я стоял у выхода из зоны прилета, и узоры на правой руке изредка подрагивали, как будто их шевелил ветер. Никакой нечисти не было, только мое собственное волнение.
Она появилась из-за стеклянных дверей одной из первых — высокая, в длинном черном пальто, с белыми волосами, собранными в небрежный пучок. На ручке ее чемодана сидел Морриг. Ворон выглядел чрезвычайно довольным собой, его черные бусины-глаза с важностью обозревали терминал. На его лапке красовалась ярко-желтая бирка «Service Animal», которая, я подозреваю, стоила Илсе изрядных дипломатических усилий с норвежскими авиаперевозчиками.
— Смотри-ка, — сказала она, подходя и не улыбаясь, но ее глазах заплясали знакомые смешинки.
— Московский шаман. Заждался?
Я не стал ничего говорить, просто притянул ее к себе, вдохнул запах ее кожи, смешанный с горьковато-сладким запахом ее собственной магии. Морриг приветственно каркнул и перепорхнул с чемодана на мое плечо, устроился, будто так и было всегда.
— Предатель, — беззлобно бросила Илса, наконец позволяя улыбке тронуть губы.
— Он просто ценит надежное плечо, — проворчал я, целуя ее в макушку.
По дороге в квартиру она болтала о Норвегии — фьорды, все еще не растаявший снег, расследование, связанное с троллем, устроившимся смотрителем в музей в Бергене, о коллегах из норвежского отделения МАБР. Морриг, сидя на сидении между нами, важно кивал, будто подтверждая каждое слово.
— А это тебе, — она порылась в сумке и протянула мне небольшой сверток, завернутый в грубую льняную ткань.