— В постели. После того как твой дед позвонил и сообщил, что умирает. Где же романтичное признание, Алекс? Где цветы? Где ужин при свечах где-нибудь на крыше с видом на Кремль?
Я пожал плечами, чувствуя, как адреналин и горечь отступают, уступая место странному спокойствию.
— Цветы… куплю, если захочешь потом. Времени для выбора больше нет. Ни у меня. Ни… — я запнулся, — ни у тебя.
Она покачала головой, но улыбка не сошла с ее лица. Потом осторожно, почти небрежно, взяла кольцо из коробки и надела его на безымянный палец левой руки. Оно сидело идеально, будто было сделано для нее.
— Дурак ты последний, Алекс, — сказала она мягко.
— Совсем не романтик. Но… от такого оберега не откажется ни одна уважающая себя ведьма.
Она повертела рукой, наблюдая, как камень ловит слабый свет из окна и отбрасывает на стену зеленоватые блики.
— И мое ведьминское чутье, как видишь, не подвело. Я завершила все дела в Эдинбурге. Подписала бумаги об увольнении из нашего отделения МАБР неделю назад. Сдала квартиру.
Она посмотрела на меня прямо, и в ее глазах не было ни иронии, ни шутки. Только та самая стальная решимость, которую я видел у нее на расследованиях.
— Я давно поняла, что остаток жизни я проведу где-то в российской Сибири. Рядом с тобой.
У меня перехватило дыхание. Комната поплыла. Я слышал слова, понимал их смысл, но мозг отказывался верить.
— Ты… что? Когда?
— На тот Самайн, — ответила она просто, отводя взгляд к окну, за которым начинался московский рассвет.
— В Шотландии. Когда мы с тобой говорили о будущем, а ты все молчал и смотрел куда-то внутрь себя. Я все же ведьма. Я вижу нити. Мои нити вели сюда. К тебе. А потом — туда, на восток. Очень далеко.
Я обнял ее так сильно, что кости затрещали. Зарылся лицом в ее волосы, и она, смеясь и плача одновременно, гладила меня по бритой голове.
— Ты сумасшедшая, — прошептал я хрипло.
— Совершенно сумасшедшая.
— Вполне возможно, — согласилась она.
— Но это мой выбор. И я его сделала.
Потом я вспомнил. Осторожно отпустил ее, снова полез в тумбочку. Достал распечатку электронных билетов. Москва — Иркутск. На послезавтрашний день. На двоих.
Илса взяла листок, просмотрела его.
— Ну что ж, — сказала она деловым тоном, будто обсуждала план очередного расследования.
— Значит, летим. Тебе нужно уладить дела с работой?
Я кивнул.
— Да.
На следующий день я ехал в офис на Садовом кольце. Лифт поднял меня на восьмой этаж неприметного бизнес-центра. Здесь, за вывеской «Консалтинговая группа «Марс и Меркурий», располагалось московское отделение международного Магического Агентства Быстрого Реагирования.
Наш босс, Виктор Сергеевич, человек с душой старого чекиста, выслушал меня, не перебивая. Он сидел за своим идеально чистым столом, сложив пальцы домиком, и его взгляд, острый, как шило, буравил меня.
— Увольняешься, — повторил он без интонации, когда я закончил.
— В связи с семейными обстоятельствами и… изменением места жительства, — выдавил я официальную формулировку.
— Изменением места жительства, — он повторил снова, будто пробуя фразу на вкус.
— На Байкал. К деду-шаману. Для… инициации.
Конечно, он все знал. В МАБР не берут с улицы, досье на каждого агента — объемнее диссертации, а на таких, как я, с нестандартными наследственными способностями — вдвое толще.
— Алексей, — Виктор Сергеевич снял очки, медленно протер их платком.
— Ты — ценный кадр. Очень ценный. Ты хочешь все бросить?
— Пока я не пройду инициацию, не войду в полную силу, я здесь бесполезен, — сказал я твердо, глядя ему в глаза.
— Хуже того — опасен. Для себя и для окружающих.
— Опасен, — повторил Виктор Сергеевич, надевая очки.
Их стекла сделали его взгляд нечитаемым.
— Я понимаю. С точки зрения логики и безопасности — ты прав. С точки зрения агентства — мы теряем специалиста. Возможно, навсегда.
Он откинулся в кресле.
— Ты знаешь, что такое «незавершенный ритуал» с точки зрения нашего устава? Это статья 17, пункт «г». Состояние, требующее немедленного отстранения от оперативной работы и помещения под наблюдение. Фактически, ты без инициации с натяжкой можешь подпадать под этот пунк. Ты работаешь в нарушение регламента. Я, как бы, закрывал на это глаза. Потому что ты справлялся. Меня все устраивало.
Он пожал плечами.
— И теперь ты собираешься в Сибирь. Хорошо. Я не буду тебя останавливать. Но работа просто так тебя не отпустит.
Он выдвинул ящик стола, достал папку с грифом «Для служебного пользования».