«УАЗ» преодолел последний подъем и остановился перед забором профнастила. Ворота были открыты настежь. За забором, в конце длинной, укатанной дорожки, стоял дом.
Илса тихо ахнула.
Дом был именно таким, каким я его помнил с детства. Большой, двухэтажный из толстенных, темных от времени бревен. Высокий каменный фундамент, сложенный из местного байкальского камня, серого с белыми прожилками. Крыша — крутая, двускатная, крытая темно-красной металлочерепицей. Из трубы печной, что торчала из середины крыши, струился тонкий, почти невидимый дымок, растворяясь в прохладном вечернем воздухе. Окна первого этажа были большими, с массивными ставнями. На втором этаже — окна поменьше, с резными наличниками, в которых угадывалась рука мастера. Дом выглядел живым. Словно огромный зверь, прикорнувший у края леса.
— Красивое место, мне нравится, — заключила Илса, и в ее голосе прозвучала нота искреннего одобрения.
Меня обрадовали эти слова.
— Дому давно нужна хозяйка, — сказал я, глядя на дом.
— Бабушка умерла довольно давно, дед живет один.
— Прибыли, — сказал Иван, глуша двигатель.
— Сейчас вещи достану.
Мы вылезли из машины. Я успел забыть, какой тут воздух. Пахло дымом, хвоей, близкой озерной водой. Вечностью… Этот набор запахов вернул меня в детство. Тишина, но не мертвая. Шелест листьев на ветру, отдаленный крик птицы, возможно, чайки, и где-то в отдалении — плеск воды Байкала.
Морриг взлетел с моего плеча и уселся наверху одного из столбов, держащих ворота. Он вращал головой, осматривая все вокруг.
Иван тем временем уже вытащил наш багаж из багажника, поставив чемоданы и сумки рядом с нами.
— Спасибо огромное, Иван, — я пожал ему руку.
— Не стоит. Передавайте привет Степану Егорычу. Если что — я на турбазе. Телефон у вас есть.
Он кивнул, сел в «УАЗ» и, развернувшись, медленно покатил назад.
Мы остались одни. И тут я увидел идущего к нам деда. Он шел медленно. Опираясь на палку — простую, суковатую ветку. Я не видел его два года. Тогда он держался прямо, говорил громко, глаза сверкали озорством. Теперь…
Теперь он был меньше... Будто ссохся, съежился внутри своей стеганой куртки и штанов. Шел, переставляя ноги с видимым усилием, будто каждый шаг давался ценой большого напряжения. Но голова была поднята высоко. И даже в сумерках я увидел его взгляд. Пристальный, изучающий, не стареющий.
Сердце у меня сжалось. От боли и понимания. Он и правда сильно сдал. Ждал сколько мог и тянул время для меня.
Илса стояла рядом неподвижно, наблюдая. Я почувствовал, как ее внимание сфокусировалось на старике, как она «сканирует» его, как ведьма сканирует другое магическое существо.
Дед дошел до нас, остановился в двух шагах. Его дыхание было чуть слышным, свистящим. Он перевел взгляд с меня на Илсу. И тут она, не говоря ни слова, сделала медленный, почтительный поклон. Склонила голову и слегка наклонилась вперед, как кланяются старшему, уважаемому коллеге по ремеслу.
Дед замер на секунду, молча смерил ее взглядом. Таким же пронзительным, будто рентгеновским, взглядом, что я помнил с детства. Взглядом, который видел не лицо, а душу. Или, как говорил дед, внутреннюю силу, суть.
Потом его губы дрогнули в едва уловимой усмешке.
— И тебе здравствуй. Чувствую… Сильна, — сказал он хрипло.
— Не кланяйся, ведьма. Я не идол. И не начальник. Как равная пришла — на равных и будем, — твердо добавил он.
Он перевел взгляд на меня. Глаза, запавшие, все еще были ярко-голубыми, как вода Байкала в ясный день.
— Здравствуй, внучек. Спасибо, что быстро приехали.
— Здравствуй, дед, — выдохнул я.
Ком стоял в горле.
Он шагнул ко мне, отставив палку, и обхватил мою голову своими руками. Подержал, кивнул. А затем обнял. Проверка силы и признание родства.
— Будто бы еще вырос, — пробормотал он, отпуская меня.
— И крепкий какой… Но внутри… шумно. Как на базаре. Городской шум в тебе сидит.
Он снова оперся на палку.
— Ну, идемте в дом, — сказал он просто и, развернувшись, пошел обратно к крыльцу, не дожидаясь нас.
И в этот момент Морриг, видимо, возмущенный тем, что его проигнорировали, громко и четко каркнул. Дед остановился, обернулся. Его улыбка стала чуть шире.
— Да, заметил я тебя, пернатый, заметил.
Он снова посмотрел на Илсу.
— Знатная птица. Хорошим помощником будет.