Я положил завернутое тело деда на землю у входа. Илса отошла в сторону, давая мне пространство. Я вошел в грот, взял лопату. Потом выбрал место, где земля была мягче, и начал копать.
Работа была монотонной, тяжелой физически. Лопата глухо стучала о камни, земля поддавалась неохотно, перемешанная с галькой и корнями. Но я копал, не останавливаясь, отмеряя нужную глубину. Когда яма была готова, мы с Илсой бережно спустили в нее завернутое тело. Уложили его на бок, в позе спящего. Головой к скале, ногами к озеру. По шаманскому обычаю — чтобы душа, пробудившись, могла легко выбраться и без помех отправиться в свой последний путь.
Я не стал засыпать тело землей. Вместо этого я завалил яму камнями. Сначала самыми большими, плоскими, что лежали вокруг. Потом мельче. Это было создание каменного кургана, каирна. Камни ложились друг на друга с глухим стуком. Постепенно тело скрылось из виду, и на его месте выросла небольшая прочная пирамидка из темного камня. Надежная защита от зверей и непогоды.
Когда последний камень лег на место, я выпрямился. Спина ныла от напряжения, руки были в царапинах. Я вытер лоб рукавом, взял бубен, который прислонил к стене грота. Вышел из-под скалы и встал у входа.
Я закрыл глаза, чтобы лучше увидеть иной мир. Я почувствовал под ногами твердь камня, услышал шелест воды, крик чайки вдали. И ударил в бубен.
Не очень громко, звать духов было не нужно. Они и так были рядом и наблюдали. Нужен был ритм. Я начал говорить.
«Ты уходишь по тропе предков,
А я остаюсь здесь у огня.
Благодарю за каждое слово, за каждый знак,
За науку слушать молчание и говорить с ветром.
Твоя сила теперь — моя сила,
Твоя память теперь — моя память.
Обещаю: буду держать бубен твёрдо,
Буду хранить дороги, что ты мне показал.
Не забуду, из какого корня я вырос,
Не забуду, чьим голосом должен говорить.
Духи предков, примите его в свой круг.
Он идёт к вам с честью прожитых зим,
С чистой душой и выполненным долгом.
Я стал тем, кем он был.
Огонь большого костра теперь мой огонь.
Его песня теперь моя песня.
Его долг теперь мой долг.
Иди с миром.
Я здесь.
Я помню.
Я служу.»
Я опустил бубен. Последний, тихий звук завис в воздухе, смешался с шумом прибоя и тихо затих. Теперь все. Обряд завершен.
Я повернулся к Илсе. Она стояла в нескольких шагах, глядя на каменный курган в гроте, и беззвучно шептала что-то. На своем языке, на языке своих кельтских предков и ведьмовских заклинаний. Ее пальцы выписывали в воздухе сложный знак. Закончив, она поклонилась. Потом подняла на меня взгляд.
— Теперь все, — прошептала она.
Можно жить дальше.
Мы постояли, обнявшись, еще несколько минут, просто глядя на каменную пирамиду, на сверкающее озеро, на небо, которое стало уже чистым и голубым. Затем, без слов, развернулись и пошли обратно по тропе, к дому.
Дома предстояло сделать последние формальности. Сообщить в региональный отдел МАБРа, что я прошел инициацию и стал полноценным носителем силы. Все остальное — оформление смерти деда, необходимые документы и внесение в реестры, они сделают сами.
А у нас с Илсой была примерно неделя. Неделя тишины. Неделя, чтобы немного привыкнуть к новой жизни, к этому дому, который теперь был только нашим, к новым обязанностям. Неделя, чтобы просто жить. Готовить еду, пить чай на крыльце, смотреть, как Морриг дразнит соседских кошек, слушать, как Илса напевает свои странные песенки на гэльском.
Я знал, что это затишье — передышка. Что скоро придет вызов. Или из МАБРа, или из того мира, который чувствует нового шамана и начинает подкидывать ему задачи. Но это будет потом.
Длинный путь только начинался. Но я был к нему готов. Как никогда.
10
Вот и всё. Кажется, я написал всё, что хотел. Всю эту историю — до момента как я стал тем, кем должен был стать. Если кто-то это читает, значит, никто из МАБР ещё не добрался до этого черновика в облаке и не стёр его к чертям, сославшись на «секретность оперативных данных». Возможно, когда-нибудь я переработаю это в настоящую книгу. Но пока — хватит. Жизнь, о которой я тут писал, никуда не делась. Она продолжается. Вот, например, что было неделю назад.