Место, где сидели рыбаки представляло собой ряд небольших аккуратных бревенчатых «домиков», окруженных ненавязчивым природным «дизайном» в виде хвойников, камней и кустарника. Место было посещаемым теми, у кого были деньги.
У потухшего костра сидели трое мужчин. Один, седой, лет пятидесяти, с лицом, бледным от переживаний, другой, помоложе, смотрел в землю с таким видом, будто хотел в неё провалиться. Третий, самый старший, с седой щетиной и военной выправкой, сидел молча с прямой спиной и зорко смотрел по сторонам.
Рядом с ними на большом облагороженном в столик пне лежал «артефакт».
Я ожидал чего угодно: старинную печать, зеркальце, странный камень. Но это было… обычное, сильно потрёпанная и поцарапанная алюминиевая туристическая тарелка. Совершенно невзрачная. Если бы не тот самый «звон», который от нее исходил, я бы прошёл мимо, приняв за хлам.
— Здравствуйте, — сказал я, останавливаясь на почтительном расстоянии.
— Меня прислали из… э-э-э… специальной службы по аномальным находкам. Алекс.
Седой мужик с бледным лицом мрачно кивнул.
— Забирай эту дрянь. И поскорее. А то я тут уже всю подноготную выложил, как последний… — он запнулся.
— Расскажите, что произошло, — попросил я, приближаясь и доставая из рюкзака сканер-анализатор.
Прибор сразу запищал, показывая слабые, но хаотичные выбросы пси-энергии.
История была проста. Приехали развеяться… Девочки, банька, рыбу половить. Все, вроде бы, — «свои». Рыбачили на глубине, сеть за что-то зацепилась. Вытащили — а там, кроме рыбы, это блюдце. Сразу не выбросили, оставили ради смеха. И понеслась. Сначала просто стало как-то неловко молчать. Потом один не выдержал и заявил, что на приеме, который устроил другой, икра была тухлой, потому что он жадина. А потом… Потом пошли признания более личного и финансового свойства. Тогда то, они всем скопом решили, что с ними что-то не так, и по цепочке, добрались до МАБРа.
— И оно не просто правду говорить заставляет, — мрачно добавил олигарх, не поднимая глаз.
— Оно как будто вытаскивает на свет божий самое сокровенное, о чём и думать-то стыдно. И остановиться нельзя. Словно прорвало.
Я наклонился над блюдцем, не прикасаясь к нему. Сканер показывал древний, простой, но на удивление живой «поток» энергии. Похоже на «печать откровения» или «зерцало исповеди» — артефакты, которые использовались в старину для очищения души, но явно не для рыбацких посиделок. Кто-то, утопил его в озере в очень нужном месте...
— Я его заберу, — сказал я.
— Оно не опасно в привычном смысле, но… социально разрушительно.
В этот момент с небес камнем рухнул Морриг. Он приземлился прямо рядом с блюдцем, с любопытством склонил набок голову и… каркнул. Громко и чётко.
И произошло нечто удивительное. Пси-фон, исходящий от артефакта, на секунду исказился, будто захлебнулся. Рыбаки синхронно ахнули. Видимо, эффект «правдоговорения» на секунду прервался. Морриг, довольный произведённым эффектом, гордо выпрямился и посмотрел на меня, словно говоря: «Вот видишь? Без меня никуда».
— Спасибо, — сказал я, аккуратно беря блюдце и помещая его в контейнер из чёрного пластика.
Крышка заглушила «звон» окончательно. Вокруг стало легче дышать. Давление спало.
«Рыбаки» выдохнули с таким облегчением, будто их только что помиловали.
— И что это было? — спросил второй, с надеждой глядя на контейнер.
— Магический артефакт, — честно ответил я.
— Довольно старый. Вызывает состояние принудительной искренности. Технически, вреда здоровью не наносит.
— Да мне после такого здоровье здоровья вагон понадобится… — простонал он, и добавил тише, — если посадят.
— Не переживайте, — успокоил я их сквозь зубы, заполняя бланк изъятия.
— Эффект обратимый и полностью прекращается при удалении источника. Все ваши… откровения… были следствием воздействия. Как опьянение.
Я погрузил контейнер в рюкзак и отправился обратно к машине. Морриг уселся на пассажирское сиденье с видом полководца, вернувшегося с триумфом.
Дальше была бюрократия. Отвез контейнер в офис МАБР в Иркутске. Сдал под расписку. На вопрос кладовщика, мол, что за ерунду привез, ответил: «Блюдце правды. Не ронять, не открывать и не устраивать рядом съемок на камеру». Тот посмотрел на меня как на сумасшедшего, вздохнул и унёс артефакт в глубину хранилища.
Я ехал обратно в Листвянку по вечерней дороге, и размышлял. Вот она, моя новая реальность. Спасение «сильных мира сего» от последствий их же вынужденной честности. Как жизненно… и мерзко. Помните, я еще в самом начале говорил, что «все что касается магии — это грязная работа». Но, все же, чаще приходится выручать из передряг обычных людей.