- Какая-то нелепая хрень в горшке от мэра, - Ортего умудрился удивить меня ещё сильнее. – Приносит свои соболезнования и восхваляет твой героизм.
- Нда-а?
- Тут я сам виноват, - неожиданно покаялся комиссар, запуская пальцы в волосы и досадливо морщась. – Пришлось немного приукрасить события, чтобы вызвать необходимый эмоциональный всплеск и подтолкнуть к нужному решению. Сама понимаешь, ты оказалась главным действующим лицом, спасшим практически половину столицы в одиночку. Газеты читать не советую – о чрезвычайной болтливости мэра я как-то в тот момент не подумал.
- Ну спасибо! – моё возмущение было искренним, но недолгим – новая вспышка боли всё испортила и Ортего вновь пришлось меня экстренно обезболивать руками, практически ложась рядом. В таком положении ругаться было как-то не очень… - Последний кто?
- Без карточки.
- А цветы?
- Тут тоже непонятно, - Ортего сморщил нос, - вроде красивые, но смотришь – и передергивает. Чем-то похоже на орхидею, но вместо тычинок длинные то ли усы, то ли воздушные корни, а вместо пестика - пучок мелких цветков, похожих на грибы. И всё это в черно-фиолетовом цвете с золотистыми прожилками.
- Срез или в горшке? – У меня аж дыхание перехватило от догадки.
- Срез. Пять цветков в букете. Знаешь, что это?
- Возможно… - Моё сердце застучало так быстро, что заволновалась Астра, замурлыкав с утроенной силой. – Можешь принести? Только не дотрагивайся до растений!
Комиссару понадобилось не больше минуты, чтобы вернуться с подозрительным букетом и последние сомнения отпали.
- Это Такка… Орхидея Бездны, - произнесла я непослушными губами. - Грибочки, как ты их назвал, сильнейший нейролептик с побочкой в виде усиления ментальных способностей. Но не все, а только центральный, с самой чёрной шляпкой, остальные просто яд. Другими словами, съев центральный «грибочек», физически ты становишься овощем, а вот ментально – практически богом. Всего на пару минут, правда… За раз можно принять всего один такой грибочек, но уже после второго наступает привыкание, а после пятого смерть. Не спрашивай откуда я это знаю, всё равно не скажу.
- Привет от маньяка? – нахмурился комиссар, начав изучать цветы с непередаваемым выражением лица: смесью интереса и отвращения.
- Уже не уверена…
- А что, если… - Ортего ещё какое-то время изучал опасный презент от анонима, после чего сначала сходил вниз, а когда вернулся, то уже без цветов и чётко сформулировав мысль. – Что, если маньяков несколько и они недовольны друг другом? Изначально действовали сообща, но вдруг что-то не поделили и теперь один продолжает подготовку к Вторжению, второй подкидывает нам шарады, а третий сидит в сторонке и наблюдает.
- А также четвёртый и пятый… И ещё десять негритят, - вздохнула, слегка качая головой. – Ортего, это домыслы. Нас явно пытаются запутать и остановить. Банально потерять время. Сейчас даже неважно, кто именно убил Изураэля. Вонг прав, это может быть человек, совершенно не связанный с подготовкой Вторжения. Просто кто-то захотел узнать больше о том, что болтал принц, но слегка переусердствовал. Сейчас меня куда больше беспокоит диссертация Мари и похищенные артефакты у Кравитцев. Но только ли они лишились своих сокровищ?
- Не только, тут ты права, - Ортего отошел к окну и какое-то время наблюдал за шелестом листьев, словно разговаривал с дубом. – Главы кланов не спешат признаваться в своей несостоятельности, ни одного официального обращения в полицию, но вчера я заглянул к ним на огонёк, увязавшись за Николасом, и кое-что бессовестно подслушал. – Эльф обернулся ко мне. – Обчистили почти всех и главное, что похитили – книги рода и ментальные артефакты. Когда я объявил тревогу по своим каналам, то пришёл сигнал даже из королевской сокровищницы Леса, представляешь? Преступники действуют с размахом и ничего не боятся. О чём это говорит?
- Всё плохо. Всё очень плохо.
Ужасно захотелось закурить, но стоило только подумать об этом более осмысленно, как Астра вновь меня предала, передав эти мысли Ортего. И уж эльф не постеснялся раскомандоваться.
- Никакого никотина в постели. Вообще бросай, Кассиль десять минут прочищал твои лёгкие. Ещё год-другой и начнутся необратимые изменения.
- Тебе не кажется, что ты забываешься? – Моя ярость была тихой, но от этого не менее зловещей. – Не тебе решать, как я сдохну.
- А ты к этому стремишься?
- А даже если и так? – Я понимала, что ему удалось вывести меня на эмоции. Настоящие эмоции, а не тот суррогат, которым я пользовалась в последние годы, но… - Я не принадлежу Лесу, я не принадлежу ни одному клану. Ни у Владыки, ни у комиссариата нет надо мной власти. Моя жизнь – только моя. И смерть тоже. А сейчас выйди, не желаю тебя видеть.