Недаром, ох недаром Четвертый так странно разговаривал с ним. Можно подумать, что Мастер чего-то смертельно испугался. Уж не этой ли космошлюпки, что пробилась в сторону Дворца? Кстати, почему она туда так стремилась? И вдруг мгновенная догадка расставила все по местам. Еще не веря самому себе, он хрипло спросил у Миуша:
– Как думаешь, куда полетели эти… на шлюпке?
Пилот, не поворачиваясь, словно был полностью поглощен управлением, ответил:
– Во Дворец!
Зональный катер не считается большой машиной. В открытый космос на нем предпочитают не высовываться.
Даже в сравнении с планетолетом он не обладает достаточной дальностью и скоростью хода. Да и пылевой защиты нет. Но когда четыре катера окружили замершую в песках космошлюпку, Крис понял, что дела плохи.
Покатыми стальными громадами катера высились вокруг шлюпки, их яйцеобразные корпуса упирались в песок тонкими треногами стоек. Смертоносные жерла орудий были направлены в сторону дискоида.
«Чего они ждут? — пульсировало в голове Шанса. — Почему сразу не прикончили?» Прошло уже более десяти минут с тех пор, как катера приземлились и началось это противостояние. Поведение рэбберов было очень странным. Может, среди них есть Мастер и они пытаются провернуть какую-нибудь штуку с редлитом?
– Кто вы? — вдруг раздались оглушающие звуки. Слова проникли в рубку даже через толстую обшивку. На одном из «гостей» были установлены мощные звукоизлуча1 тели. Рядом шумно засопел Уко, наводя прицел АМА на один из катеров. На его широком лице выступил обильный пот.
«А вы?» — хотел было спросить Крис, но лишь усмехнулся: на лоснящихся бортах каждой из машин красовалась эмблема Рэбба, а на одной были даже какие-то особые знаки отличия.
«Важная птица», — подумал Шанс и тут понял, почему не стреляли катера. Шлюпка, вернее, обитатели шлюпки им были нужны живыми. Их хотели не просто уничтожить, но схватить и продемонстрировать всем рэбберам: вот они, нарушители спокойствия. Простые люди, а вовсе не воскресший Блосс или уирды. И опять закрутится колесо насилия на Додарбе, закабаляя безропотных рэбберов, уверовавших в Великую Идею. От кражи кораблей они перейдут к захвату космостанций и заводов, примутся за целые планеты… Нет, любезные, живьем не выйдет!
Наверное, вид у шлюпки после минувшего боя столь плачевный, что катера уверены в ее беззащитности. Придется их разочаровать…
– По крайней мере, двоим из них точно крышка! — осатанело промычал Уко.
– А до Дворца еще так далеко. — Голос Вириста казался спокойным.
– Это не препятствие, — вдруг тихо сказал Хеликс.
Крис быстро обернулся к нему. Нкин сидел, закрыв глаза, с таким лицом, будто их жизнь сейчас не висела на волоске. Что он чувствовал? Крису пришла в голову мысль, что неплохо бы сейчас воспользоваться ригдлитом!.
Моросанов наверняка использовал весь его запас прoтив Демиурга…
– Если вы связаны с Блоссом, говорите!
– Зачем вам Блосс? — закричал Фток, но его крик не вышел дальше рубки.
– Почему они переговариваются не по связи? — удивился Вирист.
«Боятся, что их кто-то может услышать? — подумал Шанс. — Но почему?» В это мгновение у него возник план, дававший шанс на спасение.
– Вирист! — крикнул он. — Сядь на мое место!
– Зачем? — удивился тот.
– Я иду на катер. Сейчас нас будет двое против двои.х.
– Я с тобой, — подался вперед Фток.
– На место! — крикнул Крис и скрылся за дверью.
Хлопнул наружный люк. Капитан Ю-Стега сел к боевому пульту рядом со своим пилотом. В иллюминатор было видно, как маленькая человеческая фигурка пересекла крутой бархан, увязая в песке. Катер, хищно притаившись, поджидал Криса. В его борту прорезалась щель шлюза и поглотила ариестрянина.
Первое, что Илья почувствовал, возвращаясь в свое тело, была прохладная влажная примочка на лбу. Это было так приятно, что боль сразу куда-то отступила и в сознании стало усиливаться ощущение глубокой и полной радости. По всему телу разливалась покалывающая теплота, убаюкивающая добрая теплота…
Демиург повержен!
Илья все-таки осилил этого монстра. Теперь уже ничто не помешает прорыву во Дворец!
Моросанов не знал, сколько прошло времени с того момента, как он взорвал редлон Мастеров. Несколько схваток, следовавших одна за другой, так его измотали, что он блаженствовал от покоя и неподвижности. Сколько прошло времени с тех пор, как Длор снял защитное поле и группа двинулась на прорыв? Несколько минут? А может, несколько дней? Время перестало существовать, он потерял ориентацию…
Словно подчиняясь его вопросу, пришел моментальный ответ. Хронометр был вживлен в сгиб локтевого сустава, информация от него тут же поступила в мозг. Час сорок, седьмой день высадки на планету. Выходит, он почти без передышки оперировал редлитом около трех часов? Это рекорд…
Вспомнив о редлите, Илья вдруг ощутил, как кровь застучала в висках, с каждым ударом наполняя голову резкими волнами острой боли. Сжав зубы, Моросанов боролся с ней, но эта пытка росла. Наступила минута, когда казалось, что дальше терпеть невозможно, а муки все усиливались. Он победил Мастеров и Демиурга, но теперь предстояло сражаться с собой, и на это уже не было сил.
Чем это могло закончиться? Может быть, прав Крис, предположивший негативное влияние редлита на организм человека?
И в этот момент словно что-то щелкнуло в сознании Моросанова. Так же, как и в бою с Демиургом, он почувствовал, что теряет свою жесткую структуру, растворяется, становясь текучим, прозрачным, каким-то воздушным…
Ощущение было очень странным и необычным, и в то же время он осознал, что боли больше нет. Ей не за что было цепляться, она скользила мимо и сквозь него.
Илья замер, изучая свое состояние. Чувство тела тоже потерялось, хотя он не работал с редлитом. Опытный биоэнергетик, он сразу же проверил свою внутреннюю структуру и обнаружил, что она непонятным образом переродилась. Это был какой-то качественно иной уровень, принципиально новое состояние.
«Как интересно, — подумал Илья, — если всегда применять этот метод, можно легко уходить от болевых симптомов. Надо обязательно научить этому ребят».
Он вспомнил битву с Демиургом и переход в такое же парадоксальное состояние, когда враг не смог зацепить его своими ударами. Может быть, это имел в виду Блосс, говоря об «индивидуальности огня»? Может, об этом намекал в разговоре об Аркле Хеликс? Все не так просто, а в то же время и не так сложно. Нужно только расстаться с представлением о себе как о чем-то нерушимом, твердом, жестко структурированном. Отбросив жесткость, убеждаешься, что есть что-то еще, какая-то неуловимо тонкая часть сознания, неподвластная разрушительной силе энергий…
Необычное состояние быстро исчезло, и Илья соскользнул в привычное мировосприятие. Головная боль осталась, но она уже уходила. Он несколько раз вздохнул полной грудью, изгоняя остатки ее. Он начал ощущать свои руки, ноги, кожу. Он снова становился человеком.
Чья-то заботливая рука сменила примочку на лбу.
Приоткрыв глаза, Илья увидел склонившегося над ним Хеликса. Корпус шлюпки слегка подрагивал, и Моросанов радостно подумал, что вопреки стараниям Мастеров они все-таки идут во Дворец.
– Проснулся? — послышался деловитый голос Криса.
– Да. — Хеликс улыбнулся Моросанову. — С Ильей все в порядке.
Послышались шаги, и в поле зрения попал ариестрянин. Он долгим взглядом посмотрел на товарища. В этом взгляде читались сдержанное восхищение, радость и в тоже время какая-то угрюмая решительность.
– Что Демиург? — Голос Криса словно лишился интонаций.
Моросанов с трудом оторвался от ложа и, опираясь на руки, сел, потянулся. Приятно было чувствовать напрягающиеся мышцы, от долгой неподвижности суставы чуть хрустнули.
– Заказывайте ему панихиду. — Он усмехался.
– Что? — вскочил Хеликс.
Крис промолчал, только глаза его как-то странно сверкнули.
– Что? — повторил Йоронг. — Как тебе это удалось? Помог Аркл?