– Да! — сказал командор. — С тех пор как мы забрали Батрика и остальных рэбберов, спавших в Длоре, ни один из наблюдателей не видел ни миражей, ни хрустальных городов, ни быстрых призраков.
– Что?
– И совершенно прекратился «оросли».
– Кстати, — спросил Лылов, — как себя чувствует группа Батрика?
– Они тоже в санблоке. До сих пор медики не смогли обнаружить никаких отклонений…
– Смотрите! — вдруг резко сказал Ашор и показал на экран.
Над поверхностью светло-оранжевой Майи медленно скользили волокнистые завитки облаков. В стороне от планеты что-то сверкнуло, словно маленькая иголочка.
– Паром? — спросил Илья.
– Да. Скоро на Майе людей не останется. Кроме посольства, естественно.
– Ваше предположение пахнет весьма серьезными выводами, командор, — сухо сказал Лылов. — Вы уже расцениваете цивилизацию Майи как недружелюбную.
– А как же ее еще расценивать? — тотчас ответил Ашор. — Если они сразу не пошли на нормальный контакт.
– Значит, есть нормальные контакты и ненормальные контакты…
– Ну, знаете, — вспыхнул командор, — время покажет, кто из нас прав. Но я бы расценивал действия Аркла как…
Опять тревожно зазвенел зуммер.
– Командор! — взволнованно сказал дежурный. — Псевдорастения, покинувшие окрестности Дворца тринадцать часов назад, продолжают продвигаться в сторону квадрата Длора. Исследования с орбиты не дают возможности точно судить о находящейся под поверхностью субстанции, однако отмечена повышенная активность на двух верхних частотах «оросли-Сфинкс» в этой зоне.
С экрана за дежурным послышались какие-то тревожные информзвуки, потом раздался быстрый громкий голос:
– Центральная диспетчерская! Говорит пост семнадцать. В зоне ноль вьшэдит Длор. Повторяю: в зоне ноль появляется вершина Длора!
Командор резко развернулся и бросился к своему пульту.
Моросанов вдруг заметил смеющийся взгляд Лылова, обращенный на него. Илья улыбнулся в ответ. Почему-то вспомнилось, как удивился шеф, когда он рассказал ему о сходстве некоторых выражений Аркла с афоризмом Блосса: «Индивидуальность человека есть скорее индивидуальность огня, чем индивидуальность камня». Лылов всегда очень быстро и тонко схватывал все необычные вещи. Неужели и на этот раз он сумел понять то, что сообщил Илья?
Несколько дней ожидания эскадры Моросанов провел в размышлениях о свойствах и сущности редлита. Слова Хеликса и Аркла, афоризмы Блосса и собственный опыт работы с минералом привели Илью к выводу о необыкновенной ценности редлита. Впрочем, ученым еще предстоит разгадать его загадки, в том числе и главную тайну редлита-его влияние на человека. Принесет ли он пользу человечеству? Моросанову хотелось верить, что так и будет.
Трудно предсказать, каким станет сам человек, освободившись от необходимости содержать рядом с собой неисчислимую орду вспомогательных предметов, механизмов и приспособлений. Не исключено, что при помощи редлита возможно будет совершать даже межзвездные перелеты! Перестав быть в окружении «камней», люди перейдут к реддиту, меняющемуся быстро, как огонь, и это не сможет не сказаться на их психике, которая станет гибкой и подвижной. Конечно, возникнут проблемы: мы слишком привыкли преодолевать природу, чтобы изменять ее на пользу себе. Когда появляется возможность преодолеть эту вечную борьбу, человек может растеряться.
Но вряд ли потеря утилитарных задач остановит его на великом пути развития. Космос так велик, а разум так талантлив и так жаждет познания! Несомненно одно: редлит не превратит жизнь в сказочный рай с молочными реками и кисельными берегами. Наоборот, он покажет несостоятельность желаний достичь лишь материального благополучия и наверняка укрепит веру в творческие способности человечества. Это будет следующая ступень в познании мира и в развитии мышления…
Командор уже сидел за своим пультом. Растерянное лицо дежурного исчезло, и на его месте появилась картина стремительно приближающейся планеты. Казалось, что звездолет пошел на посадку, но на самом деле это было лишь оптическое приближение. Скоро стали видны мелкие объекты на поверхности — испещренное миллионами мелких точек поле. Точки были нагромождением псевдорастений. Их было такое множество, что песок за ними было невозможно разглядеть. Этот серый лес стлался волнами, сходясь концентрическими кругами в одной точке. Там вырастал трехгранный конус красной пирамиды.
– Длор поднимается, — напряженно бросил командор. — Что это может значить? Люди еще не вывезены с планеты, группа контакта на полдороге… Что это значит?
Моросанов, улыбаясь, смотрел на пирамиду Аркла.
Он знал, зачем появляется Длор.
Николай Гуданец
ОПАСНЫЙ ГРУЗ
ПРОЛОГ
Огромная толпа теснилась в ангаре. Охранники выпускали заключенных по одному, и те брели между двумя рядами конвоиров на другой конец взлетного поля, где их загоняли в космобот. Никто не сопротивлялся, не пытался бежать.
Идущие к космоботу ступали по твердой земле в последний раз. Больше им не суждено было увидеть ни солнце, ни облака. Эти люди преступили закон, поставив себя тем самым вне его, и человечество исторгало их из своей среды.
Бандиты, насильники, убийцы, отпетые негодяи, на чьей совести лежали самые черные грехи и жестокие преступления, неисправимые, отчаянные, злобные, теряющие человеческий облик, они были приговорены к вечному изгнанию.
Космоботы взлетали и садились один за другим, перевозя обитателей ангара в звездолет, лежавший на грузовой орбите. Затем корабль покидал планету и, постепенно разгоняясь до субсветовой скорости, брал курс на звездное скопление в неосвоенной и неизведанной области Галактики. Полетом управлял компьютер. Рубка управления была разгерметизирована, и вход в нее наглухо задраен, чтобы никто из ссыльных не мог взять управление в свои руки и повернуть звездолет вспять. Отторгнутые от человечества, не сумевшие с ним ужиться, пассажиры корабля теперь должны были поневоле поладить друг с другом.
Внутри автоматизированной субсветовой тюрьмы., в тесноте, на скудном пайке из водорослей и синтезированной органике, изгои создавали свое микроскопическое государство со своей иерархией, устоями, понятиями о добре и зле, своей законностью. Выработанный совместно свод регламентации скреплял маленькую общину так же прочно, как стальная обшивка звездолета.
Брошенные в бесконечную звездную яму, изгнанники летели в никуда. Среди них были и женщины — сосланные официально или согласившиеся разделить участь мужей. На корабле рождались дети, никогда не видевшие неба и солнца. Одно поколение сменялось другим, пока звездолет не достигал заложенной в программу полета цели.
Приблизившись к произвольно выбранной звезде, корабль начинал поиск подходящей планеты. Если таковой не оказывалось, компьютер давал команду возобновить полет, и так продолжалось до тех пор, пока автоматы и исследовательские зонды не признавали одну из встреченных планет пригодной для высадки. Тогда баки с горючим для маршевого двигателя отстреливались, и при помощи маневрового двигателя звездолет осуществлял посадку. Когда уровень радиации на почве спадал, шлюз корабля распахивался, наземь опускался трап, и по нему сходили потомки ссыльных преступников. Им предстояло выжить на незнакомой планете.
Не раз и не два отправлялись в глубины космоса звездолеты с преступниками. Их насчитывалось больше двухсот к тому времени, когда все люди до единого наконец осознали, что жестокость никогда не порождает ничего, кроме новой жестокости.
За те релятивистские годы, что изгнанники и их потомство дичали в своих стальных тюрьмах, человечество продвигалось вперед на века. Ведущим принципом жизни стал Принцип Гуманности. Исчезли из обращения деньги, оружие осталось лишь в музеях. Ученые сделали величайшее открытие — агер онтон, иначе называемый сывороткой, — препарат, который увеличил срок человеческой жизни до пяти тысяч галактических микролет и больше.. [1]
Второе великое открытие — освоение субпространственных перелетов раздвинуло границы обитания человека беспредельно. Теперь не ощущалось недостатка ни в жизненном пространстве, ни в людях для его освоения.