Ирма была весьма озадачена социальным успехом своего бывшего мужа. Что на него нашло? Может быть, он действительно изменил свои взгляды и отбросил сумасшедшие радикальные понятия? Или это супер-хитрость, которую он приобрел? С точки зрения хозяйки дома это не имело большого значения, пока он сообщал факты и был настолько сдержан, что никогда не высказывал своего собственного мнения, оставляя для своих слушателей делать свои собственные выводы.
Внутри этого почтенного замка были все удобства, и он полностью защищал от зимнего холода. Но из дымоходов слышались яростные завывания ветра и дребезжали окна. И также было известно, что надвигались политические бури, и никакое количество английской вежливости и самообладания не могло сдержать осознание недовольства народа. Были массовые митинги в Альберт-Холле, и огромные толпы на Трафальгарской площади, несмотря на плохую погоду. Толпы протестовали против убийства правительства испанского народа, а британская свобода слова и печати была использована для создания и распространения листовок, брошюр и книг, осуждающих фашистов и предупреждающих о войнах, которые они готовили. Небольшая правящая группа, которая контролировала государственную политику, была опозорена и названа "Кливлендской кликой" по имени очень элегантного загородного дома Асторов. Конечно, эти люди энергично отрицали, что они осуществляют любую такую власть, и даже, что есть такая группа. Рик в одной из своих едких статей написал: "Они отрицают существование Кливлендской клики, но могут ли они отрицать существование Кливлендского типа?"
Ирма не раз упоминала об этой полемики в присутствии своего бывшего мужа, и Ланни задавался вопросом: не раздражает ли её, что Нэнси получила долю общественного внимания больше, чем она? Он не забыл, что Ирма было несколько лет завсегдатаем модных клубов, как до, так и после их вступления в брак. И не была бы она тайно рада, если бы красная и розовая пресса осуждала "Уикторпскую клику"? Нэнси имела преимущество, потому что ее муж был пресс-лордом, и она сама являлась членом парламента, в то время как муж Ирмы был чиновником в министерстве иностранных дел, и должен был сохранить атмосферу отчужденности и беспристрастности в своем доме. Такого тона придерживалась и Ирма. Она говорила о своей сопернице в слегка покровительственной манере.
Ланни приехал в Плёс, и, наконец, смог расслабиться! Снять все накопленное напряжение самых богатых событиями недель в истории, как мира, так и Ланни Бэдда. Он может рассказать здесь, как Ади наорал на Шушнига, и даже имитировать звуки, которые вызовут у Рика и Нины взрыв смеха. Здесь не надо ничего делать специально, чтобы немецкие звуки вызывали смех у английских ушей. Он может рассказать о новом Магомете, и о том, что делал Ислам с неверными, и что будет делать по-прежнему, если ему позволят. Он мог бы даже рассказать о страшной исповеди Магды Геббельс, и о дегенеративных привычках нацистов, о которых он узнал.
Кроме того, он мог излить душу о Труди. Ему не удалось получить информацию, которую искал, но он верил, что был близок к этому. "Я буду очень удивлен, если профессор Прёфеник не использует все подсказки, которые я ему дал", — сказал он.
"Я надеюсь, что вы всё обязательно узнаете!" — воскликнула Нина. — "Это так жестоко, жить в состоянии неопределенности".
— Сама Труди жила так в течение четырех или более лет. Тысячи других все еще так живут и будет жить до конца своей жизни".
"Я знаю", — сказала женщина; — "Но есть большая разница, когда вы знаете людей". Как женщине, ей хотелось знать, что происходит в душе мужчин, и добавила: "Скажите мне, как вы это выдерживаете, Ланни".
— Ну, вы научитесь выдерживать, когда это станет необходимо. В моем случае это не так трудно, потому что я делаю работу Труди, и у меня есть ощущение, что она всегда со мной. Я точно знаю, что она скажет на то, что происходит, и когда я даю деньги на дело, я чувствую ее удовлетворение.