— Он говорит, что будет много скорби перед радостями, но, в конце концов, имя счастливая Австрия будет оправдано.
— Это довольно расплывчато. Спросите его, пожалуйста, будут ли венцы сопротивляться.
— Он говорит: 'Венцы противостоят всему'. Он повторяет: 'У них есть свой особенный путь, который другие не могут распознать'.
— То, что мы хотим знать, будут ли они сопротивляться с оружием?
— Он говорит, что они будут сопротивляться стрелами насмешек, и что это всегда лучше, чтобы убедить своих противников.
— Это все, что он мне хочет сказать?
— Он говорит, что он действительно любил город своей мечты, — 'die Stadt meiner Träume'. Он говорит: 'Я сделал все, что мог, но мир меняется слишком быстро для понимания любого человека'.
"Скажите ему, что его место в истории не тронут", — сказал заместитель фюрера НСДАП. И ничто больше не могло быть убедительнее. — "Спросите его, если у него есть какие-либо предложения".
— Он хочет, чтобы вы знали, что его внучатый племянник Отто был бы отличным преемником престола.
— Мы слышали об этом молодом человеке, но он был изгнан из своего Фатерланда, и не нами. Что-нибудь еще?
— Его величество считает, что американскому джентльмену может быть интересно узнать, что во владении семьи художника по имени Гусака в Вене есть очень хороший портрет его Императорского Величества.
"Спросите у него адрес", — рискнул Ланни.
"Трудно разобрать", — объявил голос. Но, в конце концов, он продиктовал по буквам название улицы. Американский джентльмен, сделав заметки, как смог в тусклом свете, не преминул отметить, что первый раз с ним духи стремятся сделать бизнес, и подумал, а не предложил ли кто-то профессору комиссию по сделке? Если да, то у него есть шанс получить небольшую сумму денег, потому что эта информация, конечно, вряд ли стремилась обмануть заместителя фюрера.
Престарелый Габсбург канул обратно в область или сферы или что бы то там ни было, откуда он пришел. Они не жалели о его уходе, потому что его династия никогда не отличалась ни остроумием, ни обаянием. Вместо него появился персонаж, который редко пропускал Ланни. Командор английского ордена Бани и кавалер французского ордена Почетного легиона. Впервые за время своего пребывания в этом мире и в следующем он обратился к Ланни как "мистер Бэдд" и в первый раз он сообщил сам, как счастливо воссоединился со своей герцогиней. Видимо, король Оттокар I был распространителем блаженства. На земле он вёл себя чрезвычайно деспотично. Ланни был вежлив, но внутренне настроен скептически, пока дух не передал ему послание для своего земного преемника, барона Шнейдера, а затем не сослался на участие сэра Бэзиля в поисках золота Hampshire.
Что-то дьявольское было в паранормальных явлениях. Сначала считаешь, что медиум обманщик. Потом вдруг получаешь, что-то, что заставляет изменить свое мнение еще раз. Разве дела Робби Бэдда с владельцем Ле Крезо упоминали берлинские газеты? Конечно, были важные люди в городе, который знали об этих делах. А это означало также и их секретарей и подчинённых. То же самое было справедливо и в отношении крейсера Hampshire. Ланни рассказал Прёфенику о сэре Бэзиле, хотя и не об этом золоте. Тем не менее, не прошло и десяти лет с тех пор, когда искатели сокровищ и судно с ними снаряжались в Германии, а потом вернулись в Гамбург. И Гораций Хофман обедал в Берлине, где он встречал выдающихся личностей, в том числе доктора Хораса Грили Яльмара Шахта. Так что, если кто-нибудь намеревался исследовать работу Захарова в Германии, он мог натолкнуться на одну из этих вещей.
Все эти мысли внезапно вылетели из головы Ланни, ибо произошло то, что он ждал. Его сердце бешено забилось, и он был рад, что комната была плохо освещена. Король Богемии тринадцатого века провозгласил: "Здесь пара, оба немцы и достаточно молодые, они говорят вполголоса и им, кажется, неловко, что они беспокоили герра Бэдда. Они говорят, что однажды они смутили его, и теперь они хотят, чтобы он знал, что они нашли друг друга".
"Как их зовут?" — спросил Ланни. На самом деле, он едва мог удержаться от дрожи, полагая, что это был настоящий медиум, и что Труди не знает, что здесь присутствует Гесс, и могла ляпнуть: "Я твоя бывшая жена". Труди реального мира так сделать не могла. Но кто мог знать, что духи помнят или могут забыть, что они знают о политической ситуации? Действительно присутствие на сеансе Гесса было случайностью, даже несмотря на то, что данный разговор мог быть только продуктом подсознания Ланни!