Она вошла в библиотеку, пока он читал. У нее с собой было шитьё, и когда это происходит, мужчина знает, что ему не придётся больше читать. "Рик согласен, что я должна поговорить с тобой, Ланни", — сказала она.
"Законом это не запрещено, старушка", — ответил он. Он рассказал им обоим, как он получил от Гесса весть о смерти Труди, что не осталось никаких сомнений. Так что теперь он знал, о чём Нина хотела поговорить. Он сказал: "От горя нет лекарства, только время".
"Дружба помогает", — ответила она, а он сказал: "В этом нет сомненья. И когда я чувствую себя слишком одиноким, я еду сюда".
— Я думаю, что вы должны позволить мне посоветовать вам, Ланни. Вы знаете, что не сможете всю оставшуюся часть вашей жизни прожить без любви. И ни Рик, ни я не хотим, чтобы вы сделали еще раз плохой выбор, как с Ирмой.
— Я и не собираюсь, Нина. Я стал старше, и ещё мои обстоятельства изменились. У меня есть обязанности, и я их выполняю. Но это затрудняет супружескую проблему. Ни одна женщина не сможет жить с мужем, который прыгает из Англии в Нью-Йорк, а затем в Париж, Жуан, Берлин, Мюнхен, Вену, и так далее все сначала.
— Женщина, конечно же, захочет знать, что ее муж делает в этих поездках. Но если бы она была уверена, что это не связано с какой-то другой женщиной, она могла это выдержать. Здесь на этом острове моряков у нас есть тысячи женщин, которые видят своих мужей с большими перерывами.
— Я знаю, Нина. Но, у меня особая проблема. Я играю роль, и погружаюсь в неё все глубже и глубже. Я должен быть нацистом. И как любая приличная женщина сможет это вытерпеть? Я не могу жениться на женщине, которая ничего не знает о политике и не разбирается в ней, потому что она мне до смерти надоест. Я не могу жениться на женщине праздного класса, потому что я бы лгал ей, как я это делал с Ирмой, и рано или поздно всё откроется, и она будет в ярости. Я не могу жениться на представительнице левого крыла. Я даже не могу с ней встречаться, не рискуя своей работой, на которую подписался.
— Я признаю, что это не простая проблема, но нельзя преувеличивать трудности. Вы известны как специалист в области искусства, а это респектабельный роль. Вы не должны говорить о политике с женщиной в первый раз, когда вы встретитесь с ней.
— Я должен буду в скором времени. Если она проявит серьезный интерес ко мне, а я не скажу ей. То окажусь подлецом.
— Нет, если она сторонница левых. Вы можете держаться, как реакционер, тактично и осторожно, и позволить ей попытаться переубедить вас, если она захочет.
"То, что она захотела бы сделать, то это вырвать у меня волосы", — сказал Ланни.
— Если она это сделает, вы будете знать, что она влюблена в вас.
Ланни не мог удержаться от смеха. "Я полагаю, что лучше подраться, прежде чем мы поженимся", — признался он. — "Вы предлагаете уникальный способ ухаживания".
— Я просто покажу вам, как вы могли бы встретить женщину с мозгами и характером и узнать её, не связывая себя обязательством или не выдавая свой секрет. Если вы будете серьезно заинтересованы, то вы можете дать ей намек, что она начинает вас переубеждать. Если вы захотите жениться, то вы бы, конечно, должны доверить ей вашу тайну, по крайней мере, столько в той мере, как вы доверили её Рику и мне. Если вы скажете ей: 'Я дал честное слово, что я никогда не буду рассказывать свою тайну кому-либо', то будет все в порядке. Каждый социалист знает, что есть подполье, борющееся против нацистов, и каждый истинный социалист охотно и с гордостью был бы рад помочь ему.
"Вы будете рады", — галантно сказал Ланни. — "Но я не встречал многих, как вы, Нина". Затем он добавил: "Если вы или Рик, один или оба, знаете женщину, какую, вы думаете, я должен узнать, я буду рад встретиться с ней, и буду вежливым и дружелюбным, как я умею. Но я не могу обещать, что кто-то из нас обязательно влюбится".