Встреча с высокопоставленными персонами была профессией Ланни, так что приглашение было принято. Он взял такси до верхнего Вест-сайда, где у адепта нацизма была квартира на Риверсайд-драйв, наполненная предметами культуры. Хозяин написал целую полку книг, в том числе в защиту Кайзера, чьим сомнительным родственником его предполагали. Он был низкого роста, близорук, учтив и любезен. У него была милая жена, о которой Ланни подумал, как она переносит нацистскую доктрину, касающуюся положения женщин в семье? У Ланни было подозрение, что и у мужа, и у жены была еврейская кровь, но, конечно, об этом никогда не говорилось вслух.
Другой гость был высоким прусским аристократом с круглой белокурой головой и носил монокль, представившись, как капитан фон Шнеллинг. Он командовал подводной лодкой во время Мировой войны и был одним из тех, кто затопил свои суда в Скапа-Флоу. Он держался официально и знал Штубендорфа, Герценберга, Доннерштайнов, всех высокопоставленных друзей Ланни в Фатерланде. То, что он делал в Америке, стало очевидным в ходе вечера, и Ланни понял, что он имеет дело с очень важным и рассудительным человеком.
Они хотели услышать о приключениях Ланни в Бергхофе, и он рассказал им о них подробно. Ничего о спиритическом медиуме, или продаже нескольких картин. Это могло бы превратить его пребывание там в поездку коммивояжёра. Пусть предполагают, что его длительное пребывание было вызвано восторгом фюрера от его компании. Он говорил о прогулках в лесу и о строительстве секретного пристанища на горной вершине Кельштайн. О доме великого человека, его привычках в еде, его гостях. Не могло быть никаких сомнений в том, что рассказчик фактически был сам свидетелем всех этих вещей.
Также он рассказал о Вене, о своей беседе с Шушнигом и о злоключения доктора юридических наук в Берхтесгадене. Было ясно, что никто бы не разрешил остаться в доме фюрера в такой критический момент человеку, не обладавшего доверием его хозяина. И сомнения в этом доверии были неуместны. Сын Бэдд-Эрлинга не был Emporkömmling, карьеристом, а понял идеи фюрера и его высокое предназначение. Он говорил с уважением и даже благоговением о крестоносце, который вознамерился посадить на цепь дикого зверя большевизма и положить конец вековым раздорам среди мелких государств Европы.
Поэтому капитан не видел никаких оснований для секретности, и говорил откровенно о своих обязанностях в Америке. Он был своего рода генеральным инспектором, проверявшим нацистскую воспитательную работу по всей стране, и в то же время воздействовал своим престижем и интеллектом на высокопоставленных американцев. Он завершил свою двухмесячную поездку, в ходе которой он посетил два десятка городов от Сиэтла до Палм-Бича. Он был очень доволен тем, что увидел. В большинстве случаев пропаганда была в надежных руках, и результаты обнадеживали. Америка созрела для фундаментальных социальных изменений, и были все основания ожидать, что при тяжелой работе и под мудрым руководством сильные немецкие элементы по всей стране сыграют свою решающую роль. Основной проблемой, по мнению этого элегантного Юнкера, было нежелание приверженцев нацизма американизироваться. Они хотели заставить американцев принять нацистские правила, чего нельзя добиться. Бунду было приказано изменить свой облик, и даже перекрасить свастику в красный, белый и синий цвета. Все это было трудно, особенно в глубинке.
Ланни согласился, но сказал, что он заметил, что появилось очень много местных групп с нацистской программой, но не признававших её нацисткой, а во многих случаях даже не зная об этом. Они называли себя "Христианами" или "Протестантами", "Свободными янки" или "Американскими патриотами". На самом деле между ними не было никаких различий. Они одинаково видели Красную опасность и еврейскую угрозу и воевали с Новым курсом. Капитан согласился, а Квадратт добавил: "Прямо сейчас всяких Лиг граждан, Защитных ассоциаций и Лиг национальных рабочих полно в Нью-Йорке".
Этот хорошо обученный аристократ говорил по-английски без малейшего акцента, и ему не составляло труда "американизироваться". Он был здесь, чтобы принести пользу Америке. Он объяснил, что хочет дать стране возможность извлечь прибыль из уроков, полученных в Германии. Он нашел американцев чрезвычайно восприимчивыми людьми, особенно высокопоставленных, которым было что терять от безрассудных экспериментов. Он интересно рассказывал о своих встречах с такими людьми. Он провел большую часть дня с Генри Фордом, необычная честь, и нашел его в добродушном настроении. Он провел вечер с полковником Маккормиком и нашел его, как он сказал, "самым близким по духу". То же самое с Ламмотом Дюпоном в Уилмингтоне. — "Действительно сильный человек, с которым у нас большой бизнес, как вы знаете." То же самое с мистером Рэндом из Ремингтон Рэнд, в штате Коннектикут, у которого был недавно болезненный опыт с большой забастовкой с печальным результатом.