Они поговорили о бизнесе Бэдд-Эрлинг Эйркрафт, в котором Розмэри имела несколько акций. О картинах, которыми владел Берти и за которые он хотел слишком много денег. О миссии Ренсимена. Розмэри знала "Старого Уолтера", так она называла его, и сказала, что он был при всей своей причудливой манере проницательным торговцем, и, вероятно, вернётся со шкурой Риббентропа. Розмэри знала торговца шампанским, и сообщила с улыбкой, что он пытался назначить с ней свидание, когда они встречались в последний раз. Это было в Кливдене, и Розмэри свободно говорила о присутствующих там и о том, что они говорили. Например, о важности отрыва Франции от союза с Россией. Об урегулировании с Германией. Все это было важно Ланни, и он не хотел, чтобы этому мешали проклятые сексуальные дела. Он должен был придумать оправдание, чтобы не нанести рану чувствам старой возлюбленной. Экспромтом он сказал ей, что нашел счастливую любовь, но был под торжественным обещанием не заикаться об этом. Конечно, это возбудило у неё страшное любопытство, но он сказал: ни слова! Он мог успокоить свои угрызения совести, говоря себе, что он имел в виду Труди. Это был на самом деле Труди-призрак, который стоял между ним и графиней Сэндхэйвен.
Ланни изучал газеты, и не только лондонские, но и те, которые он получал из Парижа и Берлина. Миссия Ренсимена прибыла в Прагу, и её встречал на железнодорожном вокзале весь чешский кабинет в цилиндрах. Немецкие газеты делали все возможное, чтобы представить миссию, как официальное "посредничество", несмотря на заявление Ренсимена, что он был "исключительно частным лицом". Также берлинские газеты были полны сообщений о зверствах в Судетах. Что означало, что нацисты были полны решимости получить то, что они хотели, и продолжали угрожать войной.
Гитлер пригласил адмирала Хорти, венгерского диктатора, и заключил с ним секретный договор. Он устроил для него смотр нового немецкого военного флота, сто десять современных судов во главе с дредноутом Гнейзенау. Затем он устроил военный парад, на котором были продемонстрированы огромные полевые орудия, которые разбирались на четыре части, транспортируемые отдельно. Эти орудия могли быть повторно собраны в течение двух часов. Сотни тысяч рабочих были брошены на возведение укреплений в Рейнской области на границе с Францией. Была проведена "пробная мобилизация" грузовых и легковых автомобилей, и миллион немцев был взят под ружье. Deutschland über Alles!
В такой сложившейся критической ситуации Золтан Кертежи прибыл в Лондон. В конце августа "все" покинули город, но Золтану надо было увидеть несколько картин в одном из загородных домов в Ист-Райдинге, и Ланни доставил его туда. Сам Золтан машину не водил и смотрел на автомобиль, как на опасную игрушку. Но Ланни он доверял, и им нравилось быть вместе. У них не было конца профессиональным разговорам, и венгр рассказал, что у него был заказ на пару картин Геринга, которые ему перечислил Ланни. Ему их надо было увидеть, а не сможет ли Ланни отвезти его в Берлин?
Политический котёл, казалось, вот-вот достигнет точки кипения в Германии. И лучше находиться там. Без сомнения, по мнению Ланни, Гитлеру отдадут западные районы Чехословакии, но остаётся вопрос, как долго он собирается довольствоваться ими, и когда возьмёт следующее, Прагу или Польский коридор. Это было бы важным пунктом информации для ФДР. И Ланни хотел бы первым уведомить его об этом. Так всегда с секретными агентами. У них развит дух соперничества, и номер 103 хочет опередить своих сто два соперника. Ланни сказал: "Идёт" и вызвал стенографистку, отправив партию писем и телеграмм, сообщая отцу и матери, а также различным клиентам, в том числе фельдмаршалу Герингу, что его адрес до дальнейшего уведомления будет отель Адлон.
В жизни Ланни Бэдда почти не встречалось нескольких месяцев, в ходе которых он не складывал свои вещи в сумки, а сумки в автомобиль и не мчался в какую-то другую часть света. Процедура стала автоматической. Он мог выполнить её, беседуя или размышляя о проблемах своей собственной жизни и мира. В самом деле, у него в сознании были разные разделы поведения, один для Великобритании, а другой для континента его рождения, а также для земли своих предков. Он никогда не забывал, в каком месте он был, и никогда не путал правильную сторону дороги. Он въезжал на паром по левой стороне и съезжал с парома по правой. Как только это было сделано, то британская секция сознания Ланни отключалась.