Он никогда не уставал катиться по прекрасно мощеным автострадам Франции, Бельгии, Голландии и Германии. Мир панорамой раскручивался перед его глазами. Иногда он замечал его в быстрых взглядах, а иногда он проникал в его подсознание через кожу. С годами опыта он узнал, где была хорошая еда, и стал ждать, пока он не приезжал в те места. Владельцы помнили и приветствовали его. А ему было приятно пробежать глазами меню, а его аппетит подсказывал ему выбор. Да, мир был приятным местом в 1938 году, если путешествовать для своего удовольствия, иметь деньги в кошельке и не вникать в беды остального человечества!
Прибыв в гостиницу, Ланни нашел приглашение от Der Dicke посетить его в Каринхаллее. Он позвонил Фуртвэнглеру и сообщил, что принимает приглашение, и в то же время попросил его организовать просмотр картин для Золтана. Если бы он попытался, то мог бы получить приглашение в Каринхаллее и для своего коллеги. Но он этого не сделал, потому что для него это был деловой визит, а своими секретами он делиться не хотел. Венгр остался доволен. У него были свои дела, а знание о жизни нацисткого die grosse Welt он почерпнет из ярких рассказов своего друга.
Ланни поехал один в Шорфхайде, где находились толстый Nummer Zwei и его прекрасная дама, сейчас уже втроём, с маленькой девочкой, о которой раструбили по всей Германии, как о беспрецедентном достижении. Ланни, хорошо обученный царедворец, знал правильный ритуал при таких обстоятельствах. Он должен попросить увидеть эту королевскую малютку, а не ждать приглашения. Он должен продемонстрировать взрыв удовольствия, как только малютка попадёт в его поле зрения. Он должен изучить все чёрточки её лица и обсудить, какие она получила от отца, а какие от матери. Он не должен упустить из виду ни одной привлекательной черты, которой обладал каждый из трёх. И должен закончить словами, что при всем своем опыте общения с малютками он никогда не видел никого, кто не обещал так много достоинств. Когда он закончил весь этот обряд с проявлением всей искренности, весь Каринхаллее был в его распоряжении, и он мог просить, что захочет.
А он не хотел никаких земных сокровищ, только информацию. И он начал щедро делиться ею. Что может быть лучше, чем рассказать, что провел уик-энд с неким "исключительно частным лицом", только за день или два до того, как этот человек отправился с исключительно официальной миссией? Геринг сразу же начал забрасывать своего гостя вопросами. Каким человеком был этот эмиссар, чьим последним актом перед отъездом был молебен в Свято-Троицкой церкви за успех своей миссии? Действительно ли он верит в это, или это просто политика в земле дураков? Был ли он на самом деле так богат, как говорят? Он взял с собой жену, по-видимому, чтобы держать других женщин подальше от себя. Пьёт ли он или играет в азартные игры, любит ли хорошую еду или деньги? И как так случилось, что он был видным членом Либеральной партии, а теперь работает с тори? Загадочная вещь, эта британская политическая система!
Еще раз было доказано, что человек не может задавать вопросы, не раскрывая, что у него на уме. Толстый маршал поведал своему гостю, что за нацистским фасадом блефа и вызывающего поведения была группа сильно озадаченных людей, резко разделенных между собой. Перед отъездом Ланни из дома Der Dicke, ему удалось довести его до точки откровенности на тему Иоахима фон Риббентропа. По крайней мере, в той степени, что министр иностранных дел его страны был круглым дураком, снобом и шарлатаном, выскочкой, интриганом и сикофантом. Он стал неожиданно богатым из-за своего брака. И это богатство ударило ему в голову. Ему удалось убедить фюрера своим бойким языком, и он был отправлен в Англию, где тамошняя аристократия окрутила его вокруг пальца, заставляя его думать, что он, а не они, контролирует внешнюю политику империи, и что они были глиной в руках гончара, продавца шампанского!
"Вы знаете Англию, Ланни", — сказал Геринг. — "Кливден и Уикторп и другие загородные дома контролируют всё до определенного момента, но никто никогда не может быть уверен, когда чернь может восстать и заставить развернуть их политику. Это походит на плавание в небольшой лодке под парусом по одному из этих швейцарских озер. Все так спокойно, как в умывальной раковине, но вдруг задует биз и опрокинет все".