Утром в понедельник 19 сентября радиостанции в Европе раструбили на всех языках о результатах обсуждений английских и французских глав правительств в Лондоне. Это был ультиматум, который был предъявлен Праге. С лицемерием, не часто встречающимся даже в дипломатическом мире, два великих правительства сообщили маленькому и беспомощному правительству, что оно должно разорвать свою страну на части для "поддержания мира и безопасности жизненно важных интересов Чехословакии". Маленькая страна должна была вернуть в рейх "районы, в основном заселенные судетскими немцами". Ответ должен быть дан "в кратчайшие сроки", на том основании, что "премьер-министр должен возобновить переговоры с герром Гитлером не позднее, чем в среду, а то и раньше, если это возможно". Ультиматум не говорил, что будет сделано правительству в Праге в случае отказа от выполнения. Предположительно, герр Гитлер будет сам участвовать в этой части процедуры.
Для Ланни Бэдда этот ультиматум был похож на сообщение о смерти Труди. Он был уверен, что услышит эту новость, и до сих пор в глубине души переживал это событие. Он выключил радио и какое-то время, энергично ругаясь, ходил взад и вперед по комнате. Затем он напомнил себе, что он был агентом президента, и вызвал по телефону Гесса в Бергхофе. Он уже написал преисполненное признательности письмо, в котором благодарил заместителя за его гостеприимство. Теперь он сказал: "Фюрер проявил величайшее искусство дипломатии". Ответ был: "Он далеко не уверен об этом. Приезжайте и скажите ему об этом". Так Ланни очутился за рулём в теплый солнечный день с мягкой дымкой над горами и без малейшего дуновения ветерка, который мог поколебать миллионы еловых иголок. Ко времени своего прибытия он уже тщательно продумал свою программу, и опять стал учтивым царедворцем и восхищённым другом.
Фюрер принимал ванну, как объяснил один из его помощников. Это было его обычаем, когда он находился под нервным напряжением. Ланни согласился, что теплая вода расслабляет, но не спрашивал, действительно ли это было так. В Мюнхене говорили, что фюрер принимал три ванны каждый день. Определенное "лечение природными средствами". Доктор этого города Буммке прописал эту схему лечения, и фюрер следовал ей, хотя поссорился с пожилым консультантом. Трудно понять, во что можно верить в Мюнхене о том, что случилось в Вене. В двух городах чувство юмора, казалось, превалировало над строгой заботой о фактах.
В большом зале Ланни встретил молодую женщину, одетую в английский дорожный костюм. Высокая, прямая блондинка с прекрасными правильными чертами лица, совершенное воплощение арийской мечты фюрера. Ланни однажды встречал ее на скачках в Англии, но она не помнила его, и он должен был напомнить ей при случае. Она была одной из двух дочерей лорда Редесдейла, горячего сторонника нацизма. Её звали Юнити Валкири Фриман-Митфорд. Её сестра была дважды замужем за сэром Освальдом Мосли, лидером Британского союза фашистов. Второе бракосочетание состоялось в Германии, с фюрером в качестве шафера. Юнити произносила нацистские речи в Гайд-парке, и газеты считали её одной из самых увлеченных поклонниц Ади. Она следовала за ним, куда бы он пошел, и сплетничали, что она собиралась выйти за него замуж, и, таким образом, привести к союзу двух стран. Было неясно, как далеко собирался Ади следовать этой программе, но было хорошо известно, что он любил смотреть на красивых девушек, а Юнити отвечала этой цели. У нее были золотые локоны до плеч, и ей было двадцати четыре года.
Ланни вежливо осведомился, что она прибыла с той же целью, что и он сам, чтобы поздравить великого человека с его дипломатическим триумфом. Он пытался заставить себя выглядеть приятным, говорил о чудесах, которым они были свидетелями на Parteitag. Но он заметил, что дама казалась беспокойной и продолжает смотреть в сторону лестницы. Внезапно она извинилась и пошла наверх, и в тот же момент Ланни заметил Рудольфа Гесса, входящего в комнату. Особо не понижая голос, заместитель заметил: "Я хотел бы кто-нибудь пнул эту суку вниз с лестницы". Так что еще раз Ланни заметил, что эти маленькие нацистские дети не всегда подчиняются предписанию любить друг друга.