Они поднялись в горы, с которых большая часть лесов была сведена много веков назад, оставив землю бесплодной, а население малочисленным. Темнота упала на них, и слабые лучи фар их маленького автомобиля освещали склоны холмов из красной глины и изредка попадавшиеся у дороги крестьянские избы. Они достигли Лериду вскоре после полуночи, и разбудив сонного клерка Палас отеля, обнаружили, что им могут предоставить только одну комнату и одну кровать. Утром им подали апельсиновый сок, кофе и яичницу-болтунью с помидорами. Они купили хлеба и фруктов. Чем ближе к фронту, тем дефицитнее будет еда.
По знакомой дороге на Сарагосу они встретили те знаки войны, которые Ланни так хорошо знал. Дорога была разбитой и ухабистой, а пыль от транспорта создавала красновато-серый туман вокруг них и впереди. Из этого тумана появлялись грузовики с ранеными, идущими назад, и медленные крестьянские подводы, спасающие семьи и их имущество от уничтожения. Очень маленькие дети и старики ехали, а остальные шли пешком сбоку. Мужчины носили короткие черные брюки и сандалии из пеньки, а женщины носили выношенные платья, неизменно черные. Печаль окутывала их, старых и молодых, но у них было терпеливое достоинство, характеризующее испанский народ, привыкший в течение многих столетий к любым страданиям.
Документы Рауля были в порядке, и американский гость был встречен со старомодной учтивостью на сторожевых постах по пути. Путешественников всегда спрашивали, как происходило сражение двухнедельной давности. Чем ближе к войне, тем меньше знаешь о том, что происходит. Лучше оставаться дома и слушать радио! Грохот пушек становился все громче, но нельзя было понять, кто стрелял и куда попал.
Бензин, в противном случае недостижимый, был приобретен в государственных хранилищах, и до полудня они достигли долины реки Эбро. Мост через реку был взорван, и они поехали вдоль берега по дороге, изрытой воронками от снарядов. Встречались тут и там сгоревших остовы легковых и грузовых автомобилей. Стоял тошнотворный сладкий запах, от которого было трудно дышать. Рекламному агенту Марса пришлось объяснять: "Они могут похоронить человеческие тела, но не лошадей и мулов".
Когда они приблизились к месту назначения, Ланни извинился: "У меня есть сообщение для капитана, которое я обязался не раскрывать кому-либо еще". Его друг ответил быстро: "Я предпочитаю не знать ничего, что меня не касается. Если произойдет утечка, то чем меньше человек придется подозревать, тем лучше". Он сказал, что найдёт солдат, с которыми можно будет поговорить не только о боевых действиях, но и ходе образования взрослых в окопах. Это было хобби Рауля, о котором он был готов говорить без конца. Правительственная программа была призвана научить каждого солдата читать и писать, и ничто другое не могло примирить пацифиста и идеалиста с ужасами гражданской войны. "Даже если фашисты победят", — сказал он, — "этого они никогда не смогут отменить".
Свидание с капитаном Герцогом было назначено в гостинице под названием El Toro Rojo. Рауль не знал точно, где она находится, и они остановились, чтобы узнать дорогу. По-видимому, они ошиблись и заблудились, но, наконец, подъехали к месту по песчаной дорожке, на которой автомобиль забуксовал, пока испанский чиновник не выскочил и не подтолкнул сзади. Качающаяся вывеска со свирепым красным быком показала им, как показывала и тысячам другим на протяжении веков, что они приехали туда, куда надо. Здание было настолько старым, что провисло в середине. Но там был внутренний двор с двухэтажной галереей вокруг и резными фигурками, которые Ланни был бы рад изучить, если бы война не была так близко.
Капитан ждал их, плотный, бритый пруссак. Таких Ланни привык видеть в коричневой рубашке с блестящим черным поясом и свастикой на рукаве. Но этот был бунтарем, трудящимся и моряком, который занимался самообразованием и стал активистом социал-демократической партии. Он знал войну в действии, и из-за силы его характера был выбран в качестве лидера немцами всех вероисповеданий и партий, которые составляли бригаду Тельмана. Капитан был одет в сильно поношенную рубашку цвета хаки и брюки, заправленные в сапоги, с эмблемой своего ранга на рукаве. Его лицо выглядело утомлённым, и Ланни догадался, что он вернулся с фронта не более чем несколько часов назад.
Рауль остался у машины, так что не было никаких представлений. Товарищ Монк, так знал Ланни имя немца. Его первые слова были теми же, что он сказал при их первой встрече: "Wir sprechen besser Deutsch". Когда Ланни согласился, он сказал: "Bitte, kommen Sie mit," и вывел его из двора и повёл на склон холма. Они уселись под пробковым дубом свободным от подлеска и имеющий обзор во всех направлениях. "Кусты могут иметь уши", — заявил Монк.