— Да уж понятное дело, — понуро кивнул дед. — Охрана наша с вами цацкаться не станет. Режимный объект, что называется. Нарушителей тут не жалуют и на жетоны ваши смотреть не станут, пока не положат.
— Ну вот видишь, — развёл я руками. — Так что, сам понимаешь, сын твой нам для страховки и безопасности просто необходим. Как тебя, уважаемый, зовут-то хоть?
— Егором кличут, Евсеевичем по батюшке.
— А скажи-ка нам, Егор Евсеевич, какой же нынче отзыв на пароль назначен. Вдруг да разъезд какой по пути встретим, или на посту называть придётся.
— Полынь-трава, — без малейшего замедления ответил дед.
— Вот и отлично, — я решил, что юлить он при данных обстоятельствах не решится. — Давай, Егор Евсеевич, поторапливайся и не забывай, что жизнь твоего сына в наших руках. Господин инспектор хоть и успокаивает тебя, но коли дело дойдёт до вашего предательства, то он меня отговаривать не трогать вас не станет, будь уверен. И у самого у него рука не дрогнет ни тебя, ни сынка твоего пристрелить. Поскольку делом мы заняты государственной важности. Огромной важности, заметь. И от того жизни ваши для нас совсем ничего не стоят. Уяснил, дедуля? Любые ваши выкрутасы — и вам конец.
— Да понял я, понял, — махнул он на меня рукой, направляясь к выходу. — Чего зря слова тратишь? Чай не дурак я. Сейчас к телеге схожу, холстину принесу. А для кляпа, вон, рушник на стене чистый, его возьмите.
Пока дед Егор ходил за лошадью, инспектор привёл в чувство его сынка. И, не будь Гордей крепко связан, чувствую, задал бы он нам проблем по самое не хочу. Пришлось аж вдвоём на этого лося наваливаться, чтобы хоть как-то удержать на месте, поскольку смириться с пленением очухавшийся Гордей не пожелал. Так принялся брыкаться, что я думал, мы всю мебель здесь разнесём, пока бороться с ним будем.
Хорошо, дед вскоре вернулся и вразумил сынка добрым словом да смачной затрещиной. Обрисовал ему, так сказать, в красках ситуацию, велев подниматься и молча топать к телеге.
Перечить отцу Гордей не посмел. Безропотно погрузился в повозку, позволив обмотать себе голову и плечи холстиной, и безмятежно завалился на устилавшую дно телеги солому.
Дед тем временем сгонял в дом и вернулся к нам, бренча пустыми котелками. Закинув их в телегу, ухватил вожжи.
— Пшла, родимая! — он подстегнул Торопку, даже не думая взбираться на облучок. Зашагал рядом с тронувшейся телегой и пояснил, заметив мой удивлённый взгляд: — Пущай пока так в разгон пойдёт. И ей полегче, и я косточки малость разомну.
Так и двигались неспешно какое-то время. Я даже подумал, что, отправься мы пешком, и то быстрее получилось бы. Но потом Торопка выбрела на более-менее укатанную дорогу, сразу прибавив шаг, дед Егор запрыгнул на телегу, и мы покатили гораздо резвее.
Ночь выдалась безоблачной. Звёзд над головой мерцало так много, что сложно было не залипнуть, разглядывая такую красотищу. Даже ярко сияющий широкий серп месяца не в состоянии был перебить такую иллюминацию. В городе, со всеми его искусственными огнями да дымами, подобного великолепия сроду не разглядеть, а тут на тебе, любуйся — не хочу.
Но всё-таки потенциальная угроза попасться в лапы врага не позволяла расслабиться и вовсю наслаждаться созерцанием небесных красот. Так что больше приходилось пристально всматриваться в темноту, то и дело оглядываясь по сторонам. Я даже пистолет не стал прятать в карман, держа его на всякий случай наготове. Да и инспектор оставался начеку. Взгляни кто на него со стороны — сама невозмутимость и умиротворение. А взгляд так и шарит по окрестности, выискивая опасность. Всё-таки хорошо, что судьба свела меня с таким человеком. Намного увереннее себя чувствуешь рядом с ним.
— Владислав Сергеевич, — обернулся Холмов, словно почувствовав, что я как раз о нём и думаю, — хотелось бы уточнить ваши намерения. Насколько всё же разумно тащить пленника с собой?
Он кивком указал на тихо посапывающего на дне телеги Гордея, который, не парясь сложившимися обстоятельствами, похоже, решил обратить их себе во благо и безмятежно задрых после сытного ужина. Я даже позавидовал такому его спокойствию.
— Да вот думаю использовать его не только в качестве рычага давления на почтенного Егора Евсеевича, но и как подтверждение нашего мнимого статуса. Типа поймали шпиона и везём его на допрос. Даже если он дрыгаться начнёт. всё равно ничего сказать, чтобы нас выдать, не сможет.