Увидев вошедшего Севера, контрразведчик сделал приглашающий жест.
– Как дела, Вилли?
– Пока тебя не было, все было спокойно, – в ответ съязвил советский резидент.
Кифер усмехнулся, такие взаимные колкости были их привычной формой общения. Это профессионально очень удобно. Вроде бы пошутил, а уже дело собеседника, насколько серьезно можно отнестись к высказанным словам.
– Как здоровье Юргена?
– Франц, твой вопрос все еще проявление вежливости или уже переход к серьезному разговору? – в ответ поинтересовался резидент.
– Ты прав, Вилли, уже разговор, – вынужден был признать немецкий контрразведчик. – Его заметили в Мюнхене в Олимпийской деревне в очень интересной компании.
– Выражайся корректнее, Кифер. Он был там только накануне, во время самого теракта его там не было. – Сказано это было достаточно жестко.
– Хорошо, – легко согласился инспектор. – Накануне, но с очень интересным арабом.
– Значит, тебя теперь перебросили с немецких террористов на арабов.
– Да. Скажу честно, мы мало обращали на них внимания, пока они не стали выяснять отношения с евреями на территории Германии. Появились жертвы среди немцев. Мы, конечно, ведем среди них агентурную работу, сил у нас достаточно, не сомневайся, но мы пока только в начале пути.
– А результат начальство требует сейчас, – сочувственно предсказал Север.
– Именно. Одних палестинцев в стране насчитывается несколько сотен тысяч. Мне нужна наводка, Мюллер. Ниточка, за которую я могу ухватиться. Судя по всему, твой парень в теме. Подсвети, как связаны арабы и наши немцы.
– Это серьезный вопрос, Франц, – намекнул на ответную любезность Север.
– Ты знаешь, я умею быть благодарным.
«Как вовремя Батый привез информацию из Бейрута, – подумал опытный разведчик. – Она не касается безопасности нашей страны, значит, ее можно выторговать на что-то важное для нас». Советский резидент кратко изложил информацию о договоренности в Ливане создать сеть международного терроризма по инициативе руководителя Народного фронта освобождения Палестины доктора Жоржа Хабаша. О согласии между национальными радикальными группировками о взаимной помощи.
– У нас тоже есть Интерпол, – печально вздохнул немецкий контрразведчик. – Но там такая бюрократия, что замучаешься согласовывать. Да что там Интерпол. Мы, BFV, с полицией только-только начали внутри Германии создавать единую базу.
Он осторожно покосился на собеседника.
– Я в курсе, Франц, – понятливо кивнул Мюллер. – У них все проще. Есть европейский координатор от каждого национального движения. Они знают друг друга и через них обмениваются информацией, имеют лагеря по подготовке боевиков, контролируют каналы поставки оружия, изготовление поддельных документов. Бойня на мюнхенской Олимпиаде – это только проба пера. Вы же захватили двух парней из «Черного сентября». Неужели немцы разучились развязывать языки пленным? Теряем традиции предков?
– Они мало что знают, – не стал реагировать на едкую реплику Кифер. – По Германии так почти ничего. Их привезли сюда для выполнения конкретной операции. Они до последнего момента не знали содержания акции. Да и сам «Черный сентябрь», если честно, меня особо не интересует. Израильтяне неформально попросили не вмешиваться, они сами разберутся с ними, и очень жестко. Зачем мы будем путаться у них под ногами, мешать.
– Так что тебя интересует, Франц?
– Я так понимаю, что у арабов несколько организаций проповедуют террор. Какая из них, на твой взгляд, самая опасная для нашей с тобой родины?
Профессиональный дознаватель умело затронул струны национального немецкого самосознания. Он искренне считал Севера немцем, сбежавшим из ГДР и теперь отсюда руководившим подпольем.