Запнувшись, Эрни подумал, что на самом деле русские ждут от него каких-то иных объяснений, не связанных с его семейными делами, и смело пустился в дебри международной политики:
— Господа, я на самом-то деле искренне сочувствую вашей борьбе с турками за освобождение славянских народов. Это благородная миссия. Я знаю, что в Британии многие довольно равнодушно относятся к этой войне. Мои соотечественники вообще в высшей степени эгоистичны и тревожатся лишь о том, что представляет непосредственный интерес для их кошелька. Но не все, поверьте, не все! Турецкую резню в болгарских землях, которая началась в дни славянского восстания, наши дипломаты называли самым ужасным преступлением века. Лидер английской оппозиции лорд Глэдстон произносил по этому поводу такие пламенные речи, что собрал многих сторонников под свои знамена. Я тоже намерен примкнуть к оппозиции, и теперь, когда у меня достаточный вес в обществе, чтобы оказывать влияние на национальную политику Британии…
— Эрни, замолчи, ты совсем заврался, — перебила его Мэри. — Если ты стал пэром, из этого не следует, что ты должен произносить политические речи на каждом углу.
Эрни, который всегда находился под влиянием сестры и еще не отвык от этого влияния (хотя и почувствовал себя с недавних пор главой рода), послушался. Ему тут же стало стыдно, что он как павлин распушил перед русскими офицерами хвост.
— Да, господа, на эти темы лучше поговорим потом, — пробормотал он. — Я счастлив, что нашел сестру и могу забрать ее в Лондон.
Генерал снова не выдержал:
— Забрать в Лондон? Вот так раз! А вы, милорд, прошу покорно прощения, уже оповещены, что у вашей сестры завтра свадьба?
— Свадьба? — растерянно переспросил Эрни. — Что значит свадьба?
Казалось, что несчастный молодой лорд вот-вот потеряет рассудок от всех перенесенных волнений. Понимать смысл самых обыденных слов он уже перестал…
— Хм, что значит свадьба… Свадьба — это свадьба. Все, как положено: венчание в церкви, а потом — большой пир, — усмехнулся генерал Палич-Верейский. — Мы тут готовимся к празднеству вовсю, милорд. Как у нас говорят, честным пирком, да за свадебку!
— Мэри! — ошарашенный лорд обратился к сестре, как делал всегда в сложных случаях. — Дорогая, я ничего не могу понять! О чем мне тут толкуют, о какой свадьбе?
Теперь пришел черед Мэри смутиться и покраснеть.
— Да, Эрни, дорогой, в этой суматохе я не успела тебе сказать, что выхожу замуж. Позволь представить тебе моего жениха, хотя вы уже и успели познакомиться. Но теперь я представлю тебе ротмистра в новом качестве. Граф Алексей Чертольский, мой будущий муж.
Эрни даже не нашел, что на это ответить, и ошарашенно смотрел на будущего родственника.
— Ну, господа, тут уж пошли ваши дела семейные, — засуетился генерал. — Вам есть о чем побеседовать, полагаю. Так что в штабе я больше никого не задерживаю. Честь имею, господа. Да, Алексей Николаевич, прошу вас задержаться на пару минут. У меня есть еще несколько слов по службе, которые не представляют интереса для вашей очаровательной невесты и глубокоуважаемого милорда.
Как только дверь за Мэри и Эрнстом закрылась Палич-Верейский перешел на конспиративный шепот.
— Алексей Николаевич, из-под замка мы вашего будущего шурина выпустили, раз уж так вышло, но, Христом Богом прошу, задержите вы его на пару дней здесь. Свадьба, дескать, праздник, милости просим поучаствовать, и все такое… Оно и лучше выйдет. Чем всех залетных лордов в кутузку сажать, какого-никакого можно и к праздничному столу пригласить. А я тем временем все-таки запрошу Петербург, нет ли чего-нибудь на этого лорда в Третьем отделении. Береженого бог бережет. Хорошо бы, он и вправду был ни при чем, но, согласитесь, голубчик, как-то это все странно. Свалился как снег на голову… И Транкомба он тут разыскивал…
— Ваше превосходительство, лорд Дартлвилль все же мой будущий родственник! Может быть, достаточно моего ручательства?
— А, бросьте! Давно ли вы с ним познакомились, с родственником-то своим? Пару минут назад, если мои глаза мне не врут. Так что давайте-ка проверимся от греха подальше. Повторяю, береженого бог бережет.
У Мэри и Эрни, вышедших из здания штаба, тоже шел непростой разговор. Брат дал волю своему негодованию:
— Как ты могла? Ты всегда упрекала в легкомыслии меня, а что происходит на деле? Я тебя просто не узнаю. Ты выходишь замуж за человека, которого почти не знаешь, за иностранца, за русского! Всем известно, что русские люди отличаются диким непредсказуемым нравом! Ты хочешь, чтобы этот смазливый граф в конце концов отдал тебя голодным медведям?