— Господи, Эрни, откуда ты взял всю эту чушь? — возмутилась Мэри. — Я, как тебе известно, провела в России несколько лет, и лучше, чем ты, знакома с нравами русских людей. Мы с матерью не видели от них ничего, кроме добра. И почему ты решил, что я почти не знаю Алексея? Он — племянник русского князя Барятина, в доме которого служила наша мать. Можно сказать, что Алексея Чертольского я знаю всю свою сознательную жизнь.
И она принялась горячо и подробно рассказывать о прошлом (естественно, упустив лишь одно — сцену на балконе во время ее первого бала с непосредственным участием юного графа). Эрни быстро пришел к выводу, что сестра не только давно знает своего жениха, но и явно влюблена в него, но все же продолжал стоять на своем. Длительное знакомство несколько смягчало ситуацию и реабилитировало Мэри в глазах брата, но все же подобный брак казался Эрнсту верхом легкомыслия.
— Пойми, дорогая моя, мы — британцы. А твой жених — русский. Я не говорю о том, что одна нация выше или ниже другой, но они разные. У нас разные традиции, разная культура, разные взгляды на мир. Разная кухня, наконец! Тебе придется с утра до ночи есть их дурацкие щи и блины!
— Насколько я помню, это довольно вкусно, — невинно заметила Мэри, пытаясь перевести разговор в шутку.
Но Эрни не поддался ее уловкам.
— Пребывание в России совершенно испортило тебя, — раздраженно ответил он. — В конце концов, если бы твой граф был благородным человеком, он для начала должен был бы попросить твоей руки у меня как у старшего родственника. Настоящий джентльмен просит руки девушки у ее родителей или опекунов…
Вот этого Мэри уже не в силах была выдержать!
— Это ты-то опекун? Ты, дорогой брат, втравил меня в совершенно неблаговидную историю. По твоей милости я попала в полную зависимость от маркиза Транкомба и видела с тех пор лишь унижения и обиды. Ты отпустил меня, свою сестру, на другой конец земли в сомнительной компании, даже не подумав, что эта поездка меня скомпрометирует и что мне вообще никогда нельзя будет вступить в брак… Потому что на девушке с подмоченной репутацией никто не женится!
— Сестра, что ты такое говоришь? — в ужасе закричал Эрни.
Конечно, брату даже не приходило в голову, какие последствия может иметь его собственное легкомыслие, но зато проявлять строгость к Мэри он счел себя вправе…
А она уже не могла остановиться. Пусть знает все, и пусть наконец задумается о своих поступках!
— Что я, по-твоему, говорю, кроме правды? Ты ведь заплатил мной по своим поддельным векселям! Если тебе неприятно это слушать, моей вины в этом нет! А ты знаешь, Эрни, что маркиз занимается шпионажем? И что он пытался приобщить к этому меня, рассказывая о прелестях яркой жизни молодой авантюристки, легко меняющей мужчин, ради достижения своих целей? Или, может быть, тебе стоит рассказать, как маркиз Транкомб, истинный англичанин и джентльмен, заставлял меня соблазнить русского офицера, чтобы отвлечь его внимание от неблаговидных делишек самого маркиза? Ты даже вообразить не можешь, от какого ужаса спасает меня Алексей! И его ничто не смущает: ни мое прошлое, ни испорченная репутация, ни отсутствие приданого, ни то, что я англичанка (а по мнению русских, все англичане черствые сухари и снобы), — он просто об этом не думает. Он меня любит! И я нахожу, что все сказанное тобой оскорбительно для моего жениха!
— Прости меня! Прости меня, Мэри! Я… я согласен на твой брак и готов благословить вас с Алексеем вместо отца, которого мы с тобой так рано потеряли. И кстати, мне будет крайне неприятно, если мою сестру станут попрекать нищетой. Я теперь вполне могу дать тебе достойное приданое к свадьбе!
И как только вышедший из штаба Алексей догнал Мэри с братом, Эрни принялся хорохориться:
— Дорогой Алексей! Вы позволите вас так называть, граф, по-родственному? Мы ведь теперь почти братья! Алексей! Признаюсь, новость о вашей свадьбе меня несколько шокировала, но это так простительно — ведь для меня Мэри по-прежнему маленькая девочка, а ее брак устроился так неожиданно… Не каждый легко отнесется к подобному сюрпризу. Но теперь я сумел взять себя в руки и могу лишь порадоваться, что моя сестра встретила такого благородного человека. Я решил дать сестре достойное приданое к свадьбе.
— Это совершенно излишне, милорд, — возразил Алексей. — Я меньше всего рассчитывал на приданое, когда предложил Мэри свою руку. У меня достаточное состояние, чтобы позволить себе жениться по любви, без всякого расчета, и содержать семью, ни в чем не отказывая ни жене, ни детям.