Двумя большими пальцами Рид разделил толстые, грязные, седые волосы и, наконец, увидел то, что искал. Прямо под подбородком, где начиналась челюсть, находился удачно скрытый символ. Символ Амона.
«Он не шейх».
Они побрили голову шейха, но не тронули бороду. Многие мусульмане считали своей обязанностью отращивать бороду. И даже несмотря на то, что он был заключенным, охрана уважала эту традицию. Даже в Гуантанамо исламским заключенным были выданы молитвенные коврики, направленные к Мекке.
Амон знал это. И они использовали религию в своих интересах. Чтобы скрыть метку.
Рид отступил.
– Отпусти его, – Мария послушалась и мужчина упал в кучу грязи. – Ты не он. Ты не Мустафа.
– О чем ты говоришь? – она широко раскрыла рот. – Мы же сами взяли его. Мы же сами нашли и притащили его сюда...
– А они были на шаг впереди нас, – разочарованно вздохнул Рид. – Крот в Управлении, скорее всего, прознал, что мы отправились за шейхом. Он проинформировал Амон, который подменил шейха двойником. Этот человек не Мустафа. Он из Амона.
– Не могу поверить, – пробормотала Мария.
– Сама подумай. Реальный Мустафа богат и могущественен, но он не входил в Амон. Если бы мы притащили его сюда, он бы тут же сломался под давлением. У него было что терять. Кроме того, он для них словно инкассатор. Шейх спонсировал замысел Амона. Они не могли так рисковать, учитывая все, что ему известно. И они не могли так просто отказаться от своей бездонной копилки.
– Господи, – Мария дважды обошла небольшую бетонную комнатку. – Но у нас все еще есть этот парень. Он из Амона. Он должен что-то знать.
– Вряд ли, – покачал головой Рид. – Учитывая, что мне уже известно о них, ему бы не дали никакой действительно важной информации. Они бы знали, что мы начнем пытать его.
Отец был прав. «Шейх» был всего лишь козлом отпущения. Он ничего не знал. Просто все оказалось не так, как рассчитывал Рид.
– Ведь так? – опустился он на колени, практически встав лицом к лицу с подставным шейхом.
В ответ мужчина лишь рассмеялся.
– Что смешного? – огрызнулась Мария. – Ты ведь проведешь остаток своей короткой, никчемной жизни в этой дыре.
Его смех перешел в хохот, который перерос в явную истерику. Шейх принялся кататься по полу, смеясь, словно безумец. А затем, внезапно, закричал:
– Хотя, может случиться, что слуга твой будет оправдан в неверном деянии милостью Амона! – он сделал паузу и снова рассмеялся. – Что касается гнева, после содеянного следов не остается. Как Амон мы переносим все стойко!
Мария резко ударила его по ребрам. Мужчина ахнул и перевернулся, держась за грудь.
– Кент, это снова был тупик, – пробормотала она. – Нам нужно продолжать, найти еще одну зацепку.
Рид не просто ощутил приступ уныния. Он буквально пал духом. Он чувствовал себя побежденным. Они так стремились сюда лишь за тем, чтобы узнать, что допустили огромную ошибку более года назад.
– Ты права. Идем, – он направился в сторону двери, чтобы позвать Флагга, когда валявшийся на земле подставной человек из Амона окликнул его своим хриплым голосом.
– Агент Зеро, – грубо позвал он. – Подожди минутку.
Рид остановился и медленно обернулся.
– Этот парень, с которым ты говорил. Он не врал. Я действительно знаю кое-что.
Рид осторожно подошел. Он был уверен, что это уловка. Ни один из членов Амона не поделится с тобой информацией просто так.
– Что тебе известно?
– Они сказали, что в один прекрасный день ты можешь вернуться. Но я не поверил... – произнес подставной шейх, перевернувшись и со стоном встав на ноги.
– Что тебе известно? – требовательно спросил Рид.
– Они сказали, что если ты все-таки вернешься, мне стоит рассказать тебе...
– Говори! – заорал Рид прямо в грязное лицо мужчины, схватив его за ворот туники и приподняв над землей.
Пленник широко улыбнулся, обнажив дыры на месте зубов, и сказал:
– Я знаю, Агент Зеро, что у тебя есть две дочери. И мы знаем, как найти их.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ
Перед глазами Рида была лишь кровь. Он потерял самоконтроль.
Позже, когда его просили пересказать события, он не мог вспомнить, что же именно произошло. Это был не просто Кент, взявший верх над сознанием. Это была слепая ярость, которая затмила все. Сила и опыт Стила, характер защитника Рида, их общая любовь и преданность детям переросли в жгучую, неподдельную ненависть к изнуренному, злобному, хохочущему узнику.