«Моррис работает на Амон».
Теперь это было очевидно. Но также очевидно было, что Моррис не доверял киллеру и уж точно не желал встретиться с ним один на один без оружия.
– Моррис, – повторил Рид. – Все это не имеет значения. Тебе нужно определиться. Я знаю тебя, точнее знал. Ты бы не был в моей команде, будь ты плохим парнем. Если бы не хотел поступать правильно.
На доли секунды взгляд Морриса изменился, словно он вспомнил что-то, о чем давно забыл. Его палец тихонько опустился на курок.
– Моррис, – усмехнулся убийца. – Агент Моррис. Приятно познакомиться.
Моррис заметно напрягся.
«Киллер не знал его имени», – Рид понял, что только что принял решение за него.
Агент нажал на курок.
Убийца был резок. Он заметил движение Морриса и дернулся в сторону, чтобы избежать пули, которая могла попасть ему прямо в сердце. В тот же момент он поднял Зиг Зауэр и трижды выстрелил, не потратив и двух секунд.
Два в грудь. Один в голову.
Кровь и мозги забрызгали остатки зеркала позади него. На мгновение создалось впечатление, будто Морриса поддерживают какие-то невидимые веревки. Его руки поднялись и зависли в воздухе, а голова опрокинулась назад.
Рид выпрыгнул вперед, будто собирался поймать бывшего коллегу, старого товарища из своей же команды. И он это сделал. Он схватил Морриса, немного отступил и использовал его тело, словно щит. Падение подтолкнуло их обоих к двери.
Киллер проворчал и выпустил еще четыре пули. Три попали в Морриса, а четвертая в массивную деревянную дверь, которую Рид как раз открыл. Выбегая на платформу, он услышал, как блондин буквально зарычал от ярости.
На станции стоял поезд.
Двери закрывались.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Рид бросился бежать на максимально возможной скорости, преодолев расстояние всего за шесть больших шагов и буквально проскользнув через узкое отверстие между закрывающимися дверями. Он чуть не влетел в молодую пару, державшуюся за стальные поручни.
Но двери не закрылись. Он задел датчик на входе и они снова распахнулись. Рид поднял голову и его зрачки расширились при виде выходящего из туалета убийцы с окровавленным лицом. Тот держал Зиг Зауэр за собой на уровне талии, скрывая оружие от пассажиров.
Его взгляд задержался на Риде. Он мог сказать, что киллер взвешивал варианты – сесть на поезд и преследовать Рида или же просто выстрелить в открытые двери.
Блондин начал поднимать пистолет. Рид отпрыгнул от двери в сторону, прекрасно понимая, что это не сильно поможет.
«Он может выстрелить в окно, – подумал Рид, – и зацепить невинных людей».
Раздался крик и двое полицейских ринулись на платформу. Полный бизнесмен, который ворвался в туалет, указывал в их сторону и кричал на итальянском: «Там! Это он!»
Блондин в последний раз взглянул на Рида насмешливым, с примесью ненависти взглядом, и засунул пистолет в куртку. Прежде чем поезд скрылся в тоннеле, он успел увидеть сбегающего от полиции киллера.
Усевшись на пустое место, Рид снял с плеча сумку и поставил ее на колени. Вздохнув с облегчением, он вдруг осознал, что трижды был на волоске от смерти всего за несколько минут. Ему стало интересно, неужели жизнь Кента Стила постоянно была такой. Или же это была лишь часть Агента Зеро.
Как только его сердечный ритм начал успокаиваться, Рид обратил внимание, что пассажиры поезда избегают его. Люди по обе стороны покинули свои места и рядом никто даже не стоял. Сначала он решил, что они просто старались держаться подальше от сумасшедшего, в последнюю секунду влетевшего в вагон. Но затем понял, что его куртка была полностью в крови. Не его крови, крови Морриса.
Моррис был мертв. Ридижер был мертв. Мария может быть мертва. Казалось, что всякий, хоть как-то связанный с ним, с Кентом Стилом, быстро погибал. Настоящим благословением было то, что он едва помнил их в качестве друзей. Во всяком случае, ему было проще справиться со всем тем насилием, которое окружало Зеро.
Моррис и блондин были знакомы, это ясно. После увиденного, сомнений в том, что Моррис являлся кротом в ЦРУ, не оставалось. Но и здесь не было доверия. Молодой агент выстрелил в члена Амона, сделал попытку избавиться от него.
«Возможно, он не хотел этого», – подумал Рид. Или это была банальная жадность. Теперь никто не узнает наверняка.