– Я хочу, чтобы к моим детям приставили охрану, – прервал его Кент. – Прямо сейчас.
– Уотсона и Карвера, – добавила Йоханссон. – Они перевезут девочек в конспиративную квартиру.
– У нас есть ресурсы, которые мы можем... – начал было Картрайт.
– Странно. Уверена, я только что слышала, как директор Национальной разведки приказал, что Кент должен получать все, что запросит, – Йоханссон приподняла бровь.
– Конечно. Где твои девчонки? – крепко сжав зубы улыбнулся Картрайт.
– Нет, – покачал головой Кент. – Посадишь агентов на самолет и я скажу, куда отправить их после того, как урегулирую вопрос со своей стороны.
– Договорились, – челюсть Картрайта начинала ныть от искусственной улыбки. – Уотсон и Карвер сядут на ближайший рейс, – он мысленно сделал пометку, что организацией транспортировки должен заняться Стив Болтон в Лэнгли.
– И нам потребуется реактивный самолет, – добавил Стил. – Быстрый. Мы хотим добраться до Марокко сегодня ночью.
– А что в Марокко? – удивилась Йоханссон.
Картрайт нахмурился.
– Шейх Мустафа.
– Мы уже допросили его, – ответила она. – Он просидел в бункере более полутора лет. Ты же сказал, что помнишь это.
– Я помню, что он сказал нам, – сказал Кент. – Теперь я хочу узнать, чего он нам не сказал.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
– Забавно, – произнесла Мария. – Помню, ты сказал, что не нашел никаких зацепок в Словении, – она сидела напротив Стила в мягком кресле кремового цвета. Они были единственным пассажирами на борту Гольфстрима G650, самолета стоимостью в шестьдесят пять миллионов долларов, направлявшегося в Марокко на скорости около тысячи км/ч.
«Я не был уверен, что могу доверять тебе», – подумал он.
Рид и до сих пор не был уверен в этом, хотя, после того, что она сделала для него, связавшись с директором Национальной разведки и позволив сделать заявление, доверие постепенно возвращалось.
– Прости, что не сказал, – просто ответил он. – На самом деле, я должен поблагодарить тебя. Без твоей помощи мне бы не удалось провернуть все.
– Твои дети будут в безопасности, – пообещала она. – Уотсону и Карверу можно доверять. Даю слово, – Йоханссон слегка рассмеялась. – Заметь, немного иронично, что мы наняли такой роскошный самолет, чтобы добраться до одного из худших мест на Земле.
– Хмм. Не думаю, и правда ирония. Не стоит ожидать сверхъествественного. Вряд ли, приехав туда, мы обнаружим, что бункер давно разрушен, а на его месте отстроили пятизвездочный отель.
– Ох, примите мои извинения, профессор, – улыбнулась Йоханссон. Рид поднял голову и заметил, что она рассматривает его.
– Ты о чем?
– Ты изменился. Ты в курсе?
– Нет. Не в курсе. В чем я изменился?
– Трудно сказать, – Мария задумалась. – Кент всегда был так уверен в себе, даже зачастую высокомерен. Он был очень умен, как и ты. Он был смел. Бесстрашен. У него был дико сложный характер, – она снова мягко рассмеялась. – Я как-то странно выражаюсь. Ты все еще являешься им. Мне не стоит говорить так, будто он где-то в другом месте... Но ощущение, будто так оно и есть.
– Выходит... Изменения к лучшему?
– Да. Изменения к лучшему. Точнее, хорошо, что не настолько самонадеян, – улыбнулась она. – Ты просто, кажется, нашел баланс. Ранее, получив дело, Кент становился... буквально одержим им. Он концентрировался только на нем. Имела значение лишь работа. Для ЦРУ это хорошо, но, помимо службы, есть еще и сама жизнь. И сейчас ты словно лучше стал это понимать.
Рид кивнул, но не ответил. Мария говорила о Кенте (старом Кенте) с каким-то почтением, но в то же время в ее голосе было небольшое напряжение, говорившее ему о том, что характер Стила оставлял желать лучшего.
– Агенты, мы достигли крейсерской высоты, – раздался голос пилота из шипевшего интеркома.
Рид тут же включил ноутбук. Он стремился как можно скорее связаться со своими девочками.
Менее получаса назад они находились в консульстве в Цюрихе и разговаривали с Картрайтом. Им выдали сменную одежду, хотя Рид решил оставить ботинки и куртку. Они понравились ему. Также он заменил здоровенный REX на более удобный Глок 29 и LC9, привязав последний к лодыжке. Все свои вещи, оружие и сумку он убрал в личный шкафчик. Швейцарский армейский нож остался в кармане. Он сохранил его не на всякий случай или по необходимости, а лишь из-за того, что это была вещь его старого друга, которого он едва помнил.