— Чем тут тыкают в лицо моей ненаглядной русалки? — заинтересованно уточнил Лежка. Я улыбнулась брату: выглядел тот довольным, а значит, задание выполнено. — Лихо, отстань от Забавы! Покажи мне свою штуку, раз охота!
— Опаньки, — хмыкнула я, подмигивая Лежику: — Ты, никак, на мальчиков переметнулся, братец-кролик? Что, девки надоели?
— Чтобы я отказался от женщин? — инкуб выпрямил спину, и глаза его горделиво сверкнули. — Да ни за что!
— Утешает, — улыбнулась я. — А что насчёт одной из них? Удалось соблазнить ведьму?
Лежка кошачьей походкой прошёл в мой кабинет и уселся на край стола. Рука его привычно скользнула в вазу, и он удивлённо посмотрел на выуженный телефон.
— Спрашиваешь! — горделиво проговорил он, отбрасывая мой сотовый и снова запуская пальцы в вазу. — Я очень качественно её соблазнил! Боюсь, старушка ещё неделю не сможет сидеть.
Зашуршали обёртки, и я снова ощутила лимонадно-леденцовый аромат. Степан прислонился к косяку, а хитрый прищур его глаз выдавал крайнюю степень любопытства.
— В каком смысле «старушка»? — спросил полицейский.
Лежка пожал плечами и прошамкал:
— В прямом. Вот её фото. Прихватил для коллекции…
Степан поспешно шагнул к нам, и мы склонились над карточкой. Плечи мои дрогнули, а в горле встал комок. Я медленно подняла глаза на брата и пробормотала:
— Лежик, прости! Я не знала, что она реально бабулёк!
Я опустила взгляд, и щёки мои ожгло, а виски сдавило. Я ощутила себя последней дрянью, которая ради денег подложила молодого красивого парня старухе, которой не меньше восьмидесяти!
— Она же женщина, — ласково проговорил брат, и я резко вскинула голову. Лежик улыбался: — Какая разница сколько ей лет?
— Да ладно?! — оторопело проговорил Степан, уважительно посматривая на Лежку. — У тебя стоит и на таких? Ну ты крут!
Брат стащил ещё конфету и ткнул ею в ржавый шлем:
— А это что?
— О! — воодушевлённо воскликнул Степан. — Это чудо-шлем! Хочешь, испытаем на тебе его волшебную силу?
Я выставила руки ладонями вперёд.
— Стоп! Кто тронет брата, будет иметь дело со мной!
Улыбка растаяла на лице полицейского, и он поспешил к двери.
— Всё равно Лежик всегда правду говорит, — разочарованно проворчал он. — Какой от инкуба прок?
Я проследила взглядом за его бегством и перевела вопросительный взгляд на брата.
— Удалось забрать компромат? — тихо просила я.
Лежка внезапно кашлянул, и лицо его налилось кровью, а пальцы вцепились в горло. Я вскочила и похлопала брата по спине. Он судорожно вдохнул, и тело его сотряс надрывный кашель. Я ждала.
— Прости, — едва выговорил брат.
Брови мои поползли вверх.
— Ты что?! — взвизгнула я. — Так увлёкся раритетом, что забыл о задании?
Лежка протестующе взмахнул руками.
— Нет, конечно! — быстро проговорил он. — Когда ведьма уснула, я обшарил весь её дом. Но ничего найти не удалось. Прости…
— Чёрт, — выругалась я. — Выходит, я зря тебя мучила.
— Мучай меня, сколько хочешь, — мечтательно улыбнулся Лежик. — Мне только в радость. Шикарное пополнение моей коллекции! Знаешь, когда она вынула вставную челюсть…
Я вскочила и закричала:
— Не хочу ничего знать!
Лежка отшатнулся:
— Молчу-молчу…
Зазвонил телефон, и я подпрыгнула от неожиданности. Бросилась к столу, дрожащими руками пытаясь подхватить трубку, но та выскальзывала из непослушных пальцев. Брат спокойно взял сотовый и передал его мне. Я торопливо проговорила:
— Вукула! Ты мне нужен! Срочно!
А в ответ услышала безжизненную запись:
— Вы просрочили платёж по кредиту. Задолженность составляет…
Трубка выпала из моих рук, а на глаза навернулись слёзы. На плечо легла тёплая рука Лежки, и я благодарно сжала его ладонь.
— Не опускай нос, старушка, — мягко проговорил он. — Тебе по зубам и не такие орешки!
Я нервно хихикнула, вспомнив о вставной челюсти его последней любовницы, а взгляд мой метнулся в сторону бывшего кабинета брата. Неподвижная фигура Генриха напоминала каменное изваяние, а его изумрудные глаза излучали холодную решимость. Улыбка моя растаяла, и я обречённо прошептала:
— Боюсь, что как раз такие и не по зубам.
Забава выхаживала по кабинету, удивительно напоминая цаплю с заложенными за спину руками и вытянутой шеей. Лежка сидел на столе и по-детски болтал ногами. Я смотрела на них, и злость моя нарастала.
— Короче, идей никаких, — подытожила я. Приложила руку к гудящей голове и простонала: — Вот ёкарный бабай! Так неохота терять тридцать штук!