– Не слишком приятное зрелище!
Щёки мои опалило жаром, плечи опустились, а язык скользнул по ноющему нёбу.
– Кипяток, тьма его побери, – виновато пробормотала я.
Улыбка растаяла на лице Аноли, а синие глаза наполнились сочувствием. Инститорша кивнула:
– Разумеется, кипяток. Только что заварила. – Она перевела взгляд на Генриха и снова улыбнулась: – Как ей не терпится! Но придётся подождать, когда зелье правды подействует.
Руки мои сжались, а кожу на голове стянуло от ужаса.
– Зелье правды? – простонала я, поворачиваясь к Генриху: – Но зачем?!
Инститор вздёрнул подбородок и посмотрел на меня так сурово, что я невольно отшатнулась.
– Необходима уверенность, что ты не сделаешь ничего лишнего, ведьма!
Я поднесла дрожащие руки к глазам: пальцы мои двоились. Неожиданно зевнула и потёрла лоб. Аноли потянулась ко мне, и взгляд её синих глаз снова ощутимо коснулся меня.
– Уже действует, – растерянно проговорила она. – Детка, ты голодна? Это может быть проблемой. Давно ела?
– Утром, – я неопределённо махнула рукой. – Генрих приготовил мне кашу…
Аноли развернулась к инститору так резко, что из её причёски выпало украшение. Оно зазвенело, прокатившись по полу, и замерло, сверкая гранями алого камня.
– Утром?! – змеёй прошипела красотка, но через секунду лицо её разгладилось, и Аноли проворковала: – Не знала, что ты готовить умеешь!
– Это не то, о чём ты подумала, – быстро проговорил Генрих.
– Тебе лучше не знать, о чём я подумала, – нежно проговорила та.
Генрих коротко улыбнулся, и бросил на меня такой яростный взгляд, что во рту у меня пересохло, а пальцы отчаянно вцепились в фарфор чашки. Если бы зелье ещё оставалось, я бы выпила его, пусть даже оно заставило бы меня сказать всю правду…
Я замерла, и взгляд мой опустился на зелёные травяные разводы, образующие на две чашки причудливые узоры.
– Действительно действует, – пробормотала я. – Чёрт! И зачем это вам? Только не говорите, что всегда хотелось узнать распорядок дня ведьмы! Я бы и так рассказала…
Аноли опустила руки на пол и шустро подползла ко мне на четвереньках, её синие глаза расширились, а ротик приоткрылся в предвкушении. Я невольно отодвинулась, но наткнулась спиной на невозмутимого Генриха.
– Ты действительно хочешь нам помочь? – прошептала Аноли.
– Нет, – фыркнула я, и лицо её скривилось, а взгляд метнулся к Генриху.
– Но ты сделаешь то, о чём я тебя попросил? – холодно уточнил тот, и я обернулась на инститора.
– Разумеется.
Брови его приподнялись, и Генрих возвратил Аноли многозначительный взгляд. Женщина выдохнула, и пальцы её сжали моё плечо так, что я невольно вскрикнула, вцепившись в её руку. Но инститорша не обратила на это внимания.
– Ты сделаешь только то, о чем тебя просил Генрих? – напряжённо спросила она. – Ты действительно сможешь извлечь строго определённый период из памяти? Даже если случай произошёл очень давно?..
Я пожала плечами:
– Чем старее воспоминание, тем оно… прозрачнее, что ли. Но ухватить его можно. Потребуется немного больше времени, и только.
Аноли тряхнула меня за плечо и прошипела, а глаза её сузились:
– Ты не причинишь клиенту вреда?
Я попыталась оторвать её жёсткие пальцы от своего ноющего плеча.
– Скорее вы мне руку сломаете, – зло буркнула я.
Аноли отпрянула, а я ощутила на шее горячую ладонь Генриха и обернулась к инститору.
– Ты не причинишь клиенту вреда? – сухо повторил он слова Аноли.
Я отрицательно качнула головой. Подумав секунду, добавила:
– Если он не попытается причинить его мне.
Аноли скривилась:
– Не попытается. – Она вскочила на ноги и посмотрела на меня, словно сытый кот на плешивую мышь. – Хорошо, меня устраивают твои ответы. Ждите…