Массивная дубовая дверь была приоткрыта, словно приглашая войти, а по обе стороны от нее застыли каменные грифоны, припорошенные снегом. На фасаде мерцала вывеска «Агентство Чудодеев» — буквы переливались тем самым знакомым голубоватым светом.
Стоило переступить порог, как меня окутало теплом. В просторном холле пахло корицей и... чем-то диким, неуловимым, как запах зимнего леса. Паркет под ногами поблескивал, словно янтарь на солнце, а по стенам змеились узоры, которые, казалось, меняли форму, стоило отвести взгляд.
«Так, ладно, движущиеся узоры — это нормально, — попытался я себя успокоить. — В конце концов, я вчера смотрел передачу про оптические иллюзии. Правда, там не говорили, что иллюзии могут подмигивать...»
Винтовая лестница уходила куда-то вверх, теряясь в полумраке второго этажа, откуда доносился приглушенный гул голосов и... пение птиц?
За стойкой регистрации, больше похожей на антикварное бюро времен Людовика XV, сидела девушка, погруженная в изучение каких-то бумаг. Рыжие волосы струились по плечам, словно жидкое золото, а когда она подняла голову, я на мгновение забыл, как дышать.
— Николай? — улыбнулась она, и в янтарных глазах промелькнули озорные искорки. — Добрый день. Я Анастасия Волкова, помощник директора. Мы говорили по телефону.
«Какая красивая», — подумал я, делая шаг вперед.
«Опасная», — прошептал кто-то внутри меня чужим, низким голосом.
— Да, я... по объявлению, — выдавил я из себя, чувствуя, как предательски дрожат колени. Надо же, а на предыдущих собеседованиях я только заикался. Прогресс налицо.
Анастасия грациозно поднялась из-за стола, и на секунду мне показалось... Нет, этого не может быть. В ее движениях было что-то завораживающе хищное, а за спиной словно мелькнул рыжий хвост. Я моргнул, и наваждение исчезло. «Похоже, пора завязывать с просмотром аниме перед сном», — мысленно отметил я.
— Чай, кофе? — спросила она, указывая на небольшой столик у окна с витражом, изображающим то ли восход солнца, то ли феникса в полете. — До встречи с директором еще десять минут.
Столик, как и все здесь, казался пришельцем из другой эпохи — резные ножки заканчивались львиными лапами, которые, мог поклясться, слегка шевелились, пока я смотрел на них краем глаза. «Интересно, — подумал я, — если я сейчас скажу, что мебель пытается со мной познакомиться, это сильно понизит мои шансы на трудоустройство?»
— Чай, пожалуйста, — ответил я, и снова этот раскатистый голос, будто говорил кто-то другой.
«Может, это побочный эффект от утренней щетины? — размышлял я. — Никогда не слышал, чтобы быстрорастущая борода влияла на тембр голоса, но кто знает — может, я создаю новый прецедент в медицине?»
Пока Анастасия колдовала над старинным медным чайником, я украдкой разглядывал ее отражение в зеркале в тяжелой бронзовой раме. На мгновение оно словно раздвоилось: молодая женщина — и рыжая лисица, грациозно балансирующая на задних лапах. Я резко отвернулся, чувствуя, как холодный пот стекает по спине.
«Ты же видишь, кто она на самом деле», — прошептал голос внутри.
«Заткнись, — мысленно огрызнулся я. — И вообще, нехорошо так говорить о потенциальном работодателе. Даже если у него есть хвост. То есть, я хотел сказать — даже если нам это кажется».
— Ваш чай, — Анастасия поставила передо мной чашку из тончайшего фарфора с какой-то особой грацией. На дне плясали золотистые искорки, хотя я не видел, чтобы она добавляла что-то в напиток. Ее пальцы на мгновение коснулись моей руки, и по телу пробежала странная дрожь. — Знаете, Николай, у вас удивительные глаза. Никогда не видела такой ярко выраженной гетерохромии.
— Обычно люди находят это странным, — пробормотал я, опуская взгляд в чашку, где узоры на дне, казалось, складывались в какие-то символы. — Хотя один раз меня приняли за косплеера, это было даже забавно.
— О, — она тихо рассмеялась, и этот смех напомнил мне лисий лай, — здесь мы любим все необычное.
В этот момент мое отражение в начищенном до блеска чайнике показало мне совсем другого человека: уверенного, сильного, с горящими разноцветными глазами. Он усмехнулся мне, и я почувствовал, как внутри просыпается что-то древнее и могущественное.
«Отлично, — подумал я, — теперь даже посуда пытается поднять мою самооценку. Никогда бы не подумал, что чайник может быть таким убедительным мотиватором».