Оставив лорда, я поднялся, не спуская глаз с мальчика.
- Гасион!
Прозвучавшее имя заставило Честера вздрогнуть и замереть. Одна его рука, снова запущенная в живот убитого гувернёра, так и осталась внутри. Огонь в глазах задрожал, губы раздвинулись, обнажив мелкие детские зубки.
Я коснулся Печати Соломона.
- Заклинаю тебя твоим именем, Гасион! Исполни мой приказ! Повелеваю тебе…
Закончить я не успел, потому что Честер вдруг выдернул окровавленную до локтя руку, вскочил на ноги и крикнул, полыхнув глазами:
- Молчать!
Голос его совсем не походил на детский. Это был глубокий, утробный звук, отразившийся от стен подобно горному эху. В нём переплелись сила, власть, уверенность и ярость. Он заставил меня замереть! Слова буквально застряли в моём горле.
- Убирайся! – гаркнул мальчик, переступив труп. – Выйди и закрой дверь!
Одарённый! – сообразил я. Дитя, обладающее парапсихической энергией. Конечно, они никакие не маги, но всё равно очень сильны. Чем больше число людей, на которых Одарённый способен оказывать ментальное влияние, тем выше его уровень. Именно такие люди могли достичь боевых рангов выше «рыцаря» и стать элитными воинами на службе самых богатых домов Империи - тех, кто мог позволить себе нанять подобных солдат. Но одарённые появлялись в результате длительных и сложных скрещиваний, а потому никогда не принадлежали к аристократическим линиям, которые формировались совсем по иным принципам! Как же этот ребёнок мог стать одним из менталей?! Это просто невозможно!
И тем не менее, Честер владел силой, которой быть у него, по идее, не могло. Я ощущал на себе её действие.
Вот он подошёл к краю чертежа и наклонил голову. Рот его приоткрылся, кривясь в торжествующей ухмылке человека, уверенного в победе.
- Покинь этот дом! – прогремел рокочущий, как разбивающийся о скалы прибой, голос.
Мой разум словно подхватил невидимый смерч! Его одновременно раздирала и сковывала психическая энергия. Я почти подчинился: всё моё существо жаждало сделать шаг назад, выйти из комнаты, закрыть дверь, спуститься по лестнице и навсегда покинуть этот дом.
Но в последний момент голова озарилась яркой, пожирающей атаку одарённого вспышкой! Наваждение мгновенно прошло. Это стало для меня едва ли не большим шоком, чем то, что мальчик оказался менталем. Понадобилась целая секунда, чтобы собраться и воспользоваться тем, что мой разу очистился.
- Гасион, я повелеваю тебе заснуть! – выпалил я. – Ты не очнёшься, пока я не разрешу!
Глаза Честера разом погасли, став вполне обычными. Они закатились, и мальчик осел на пол безвольной куклой. Чертёж замигал и погас, оставшись на полу лишь процарапанными линиями и символами.
Подойдя, я достал дрожащей рукой монеты с черепом и уроборосом. Положив одну на левый глаз мальчика, я расположился рядом и пристроил вторую себе на правый. Пора нашим душам встретиться на площади перед Чёрным зиккуратом!
Глава 18
Вынырнув из озера, я сразу увидел голову, мелькающую впереди. Она направлялась к берегу. Небо над пирамидой переливалось жёлтым и зелёным, смешиваясь и пульсируя. То и дело его рассекали бледные змеящиеся молнии.
Я нагнал обнажённую фигуру, дрожащую от холодного ветра, примерно на середине площади. Душа обернулась и замерла, глядя на меня горящим взором, полным ненависти и страха.
- Где мы?! – звонко спросил Честер. – Это сон?!
- В том смысле, в котором сон является подобием смерти, - отозвался я, на ходу обращаясь к глубинам своего сознания. – Но это лишь первый уровень. Сейчас мы отправимся на второй.
Лицо Честера вдруг исказилось. Черты маленького испуганного мальчика исчезли, и их место заняла уродливая морда демона! Душа почернела и покрылась извивающимися отростками. Я видел, что она готова броситься на меня, но в этот момент мы провалились сквозь каменные плиты и оказались в первом зале моего дворца памяти. Как только душа ударилась о красные и белые квадраты пола, она снова превратилась в Честера. Мальчик поднялся, ошалело озираясь. Меня утешало то, что после возвращения мальчик не будет ничего этого помнить. Он станет обычным ребёнком, пробудившимся от тяжёлого, но вполне обычного сна, который даже не останется в его памяти причудливым кошмаром.
Я двинулся к нему, увеличиваясь в размерах. Моё тело быстро заполняло зал подобно расползающемуся между деревьями туману. Честер попятился, упёрся в одну из колонн и вжался в неё, не в силах оторвать от меня взгляда. Он становился всё меньше, пока не достиг подходящего размера. Тогда я аккуратно взял его и поместил в колбу. Запечатав её сургучом и фамильным перстнем, я поспешил в лабораторию. Честер свернулся на дне сосуда совершенно неподвижно. Его словно оставили силы, но я знал, что дыхание демона в любой момент может снова овладеть им – оно просто затаилось, отступив на время. Возможно, чтобы ввести меня в заблуждение, или из-за того, что пребывала в моём дворце памяти, где всё подчинялось моей воле.