— Поразительно! — пробормотал он, садясь на подоконник.
Я расположился на стуле возле кровати. В комнате пахло лекарствами и немытым телом. Так себе аромат.
— Мне поручено расследовать одно дело, — сказал я, глядя на Флакса. — Поручено лично бароном Кобемом.
— Это про наш спор? — удивился офицер. — Так ведь… обошлось.
— Вы заключали пари с Редверсом?
Глаза у Флакса широко раскрылись, взгляд стал испуганным. Теперь он напоминал раненого затравленного зверька, к которому подбирается охотник, чтобы произвести последний выстрел.
— Не отпирайтесь. Вижу, что да, — сказал я твёрдо. — Почему вы остались живы? Вы должны были умереть. Вы проиграли и должны Редверсу душу? А может, вы уже рассчитались? — последнее слово я произнёс насмешливо, почти шёпотом.
Я знал, что, по условиям спора, душа отходила банкомёту лишь после смерти, но хотел напугать офицера и заставить его во всём признаться.
Флакс затрясся, как в лихорадке.
— Нет! — выдохнул он хрипло. Губы у него дрожали, на висках выступил пот. — Я ничего ему не должен! Слышите! Ни-че-го! Выкуп! У меня был выкуп!
— Какой выкуп? — насторожился я.
— Бог мой, что вы делаете?! — всполошился Вернер, слезая с подоконника. — Вы его убьёте!
— Его не убила пуля! — огрызнулся я. — Куда уж мне?! Говорите, что за выкуп такой?! — гаркнул я, в упор глядя на Флакса.
Как говорил мой отец, лорд Блаунт, джентльмен не бывает груб. Но если он всё-таки, груб, значит, так и задумано.
Офицер крепко зажмурился и сжал зубы.
— Про какой выкуп вы сказали? — настаивал я, но офицер только мотал головой и глаз не открывал.
Так продолжалось минут пять, потом мне надоело, и я встал. Вот упрямец! Менталя бы сюда, допросить этого болвана, да где ж его взять? Каждый на вес золота. Да и мало их.
— Как хотите! — сказал я раненому с досадой. — Но лучше бы вам рассказать всё сейчас, не дожидаясь, пока правда выплывет наружу. А она выплывет, вот увидите!
Я постоял ещё немного, ожидая, не передумает ли офицер, но тот молчал. Губы его дрожали, кадык судорожно ходил вверх-вниз. По бледному лицу стекал пот.
— Идёмте, доктор! — бросил я Вернеру и вышел из комнаты. — Да не переживайте вы! Ничего с вашим феноменом не случится!
Глава 61
Вернер догнал меня на улице — он всё же остался ненадолго, чтобы убедиться, что жизни раненого не угрожает опасность.
Стоя возле «Порша», я вспоминал Бурмана. Во время нашего спора кто-то спрашивал о выкупе. Похоже, это было частью пари, которые заключал Редверс. Тем условием, которого я пока не знал.
— Флакс ещё очень слаб, — сказал Вернер, подходя. — Думаю, он бредил.
— Вовсе нет. Он проговорился.
— Да о чём?! О каком-то выкупе?! Нет карточных игр, где требуется что-то выкупать. По крайней мере, мне о них не известно, и здесь в такие не играют.
— Знаю, доктор. Но не думаю, что речь шла о карточной игре.
— Тогда о чём?
— О другой. Где рискуют большим, чем деньги.
Доктор непонимающе нахмурился.
— Вы про Американскую рулетку? Но там тоже нет никакого выкупа.
Я взглянул на небо. Погода быстро портилась с самого утра: с востока надвигались тучи, и воздух становился холоднее. Тянуло ветром, обещавшим к вечеру стать довольно сильным.
Вернер тоже неприязненно поглядел на небо и зябко поёжился, хотя было ещё тепло.
— Не понимаю, зачем вам вообще понадобилось говорить с Флаксом, — сказал он. — Его случай мог бы заинтересовать лекарей или медика вроде меня, а вам-то поручили искать убийцу.
— Я допускаю, что Флакс может иметь отношение к преступлениям. То, что с ним случилось, связано с какими-то событиями, происходящими в Брайтоне, и является… как бы это сказать… частью плана.
— Чьего плана?
Я пожал плечами.
— Если б знал… Скажите, вы уверены, что ваш пациент не мог выздороветь от естественных причин?
Вернер усмехнулся.
— Иными словами, считаю ли я его случай чудом?
— Можно и так сформулировать.
Доктор вздохнул.
— Флакс умер и воскрес. Что ещё вам нужно?
— Благодарю за откровенность. А с кем он стрелялся?
— Да вы его знаете. Личный адъютант барона.
— Почему вы мне сразу не сказали?
— Откуда ж я мог знать, что вас это интересует?
— Действительно. Где он живёт? У барона?
— Конечно, где же ещё? Хотите его допросить?
— Почему бы и нет? Перед правосудием все равны, верно?
Вернер усмехнулся, дав понять, что думает по этому поводу. Но сказал о другом:
— Я вам не советую говорить с Энтони Кларком так же, как с Флаксом. Птица другого полёта.