Я убрал револьвер и коснулся перстня, вернув фамильяра в камень. При виде этого Честер усмехнулся с видом победителя.
— Мы не закончили! — предупредил я. — Даже не надейся!
— Удачи, Кристофер! Видит преисподняя, она тебе понадобится!
Я быстро вышел, прикрыв за собой дверь. Барон, его дочь и гувернёр Честера ждали меня в коридоре.
— Ну, что?! — требовательно спросил лорд Уэйк, едва я появился. — Он одержим?
— В каком-то смысле. Случай необычный и тяжёлый, — я встретился взглядом с Хелен. При моих словах она издала страдальческий стон, но в её влажных серых глазах сквозила надежда. — Миссис Баттенберг, мне нужно с вами поговорить. Наедине!
Глава 13
Барон с дочерью переглянулись.
— Это обязательно? — спросил лорд Уэйк, нахмурившись.
— Необходимо, — сказал я твёрдо. — Если захотите, потом передадите отцу, о чём шла речь.
— Хорошо, идёмте, — кивнула женщина. — Папа, подожди нас в кабинете, пожалуйста.
— Хорошо, Хелен.
Гувернёр вошёл в детскую, а я двинулся вслед за миссис Баттенберг. Дом, через который она вела меня, был оформлен в современном стиле с использованием дорогих, но не кричащих материалов: мрамор, венге, полированная бронза. Всё дышало богатством и достоинством.
Хелен открыла одну из дверей, и мы вошли в небольшую комнату, оказавшуюся библиотекой. Женщина раздвинула плотные занавески, и её залил солнечный свет.
— Прошу, — она указала на кресло с высокой спинкой, обитое полосатой тканью. — О чём хотели поговорить?
Когда я опустился в кресло, женщина заняла место напротив, в точно таком же. Между нами стоял круглый журнальный столик со стеклянной поверхностью. На нём обложкой вверх лежала раскрытая книга — сочинение Сомерсета Моэма «Луна и шестипенсовик».
— Вы читаете? — спросил я.
— Да. Пытаюсь отвлечься. О чём вы хотели меня спросить, господин Блаунт?
— О вашем сыне, разумеется. Думаю, вам известно, что с ним.
Женщина быстро качнула головой — отрицательно.
— Он не одержим, миссис Баттенберг. Честер — наполовину демон.
Я внимательно следил за реакцией собеседницы, и она не разочаровала меня: прикрыла рот рукой и уставилась на меня широко раскрытыми испуганными глазами.
— Как вы это объясните? — спросил я. — Могу предположить, что его отец — не ваш покойный супруг. Или вы не являетесь его матерью. Подобный… результат мог быть получен только в случае, если один из родителей — демон. Мне не доводилось слышать о таком, но иного объяснения в голову не приходит.
Хелен опустила руку и выпрямилась в кресле. Губы её сжались, в глазах появилась твёрдость.
— Вы правы, господин Блаунт! Я… Наверное, мне следовало сразу признаться. Но я не могла!
— Ваш муж не был способен иметь детей?
— Нет. К сожалению.
— А роду требовалось продолжение. И вы обратились к помощи демона?
Миссис Баттенберг кивнула.
— Но… я никак не думала, что это будет так!
— Демон овладел вами?
— Да!
— Как его зовут? Назовите имя демона, которого вы вызвали.
— Я не знаю!
— Простите, миссис Баттенберг, но это невозможно. Нельзя призвать демона, не зная его имени.
— Дело в том, что… я не сама это сделала, — понизив голос, проговорила Хелен. — Мне помогли!
— Кто?! — быстро спросил я.
— Не уверена, что…
— Вы хотите помочь Честеру, миссис Баттенберг? — прервал я женщину. — Тот, кто вызвал демона, знает его имя. Только у него я могу выяснить, кто… помог вам забеременеть.
Хелен неуверенно кивнула.
— Да, понимаю… Просто я дала слово!
— Но вы ведь видите, что всё пошло не так, как вам обещали. Уверен, вы вправе его нарушить, учитывая обстоятельства. И главное: мне не удастся иначе вам помочь! Ради сына, миссис Баттенберг, скажите, кто вам помогал!
— Хорошо! Вы меня убедили! Это был лорд Перси. Джонатан Перси.
Я откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы в замок. Лордом Джонатан Перси стал всего три года назад после смерти своего отца. Унаследовав титул и состояние, он быстро расширил стелелитейную империю рода Перси, купив ещё два завода и построив четыре в американских колониях. Добраться до него будет нелегко.
— Как выглядел демон, которого вы призвали? — спросил я.
— Ужасно! — Хелен всхлипнула, и слёзы полились из её прекрасных серых глаз. — Как мужчина с белой кожей и лицом, словно у греческой статуи, но его глаза… Они пылали огнём, а язык был раздвоенный и чёрный! И его тело… оказалось холодное, словно лёд!