Таким образом я поднимался всё выше, пока не очутился в окружении облаков. А затем, когда дымка рассеялась, увидел висящий в воздухе остров, на котором возвышалось здание, напоминавшее храм.
Оставалось только направиться к нему. Вскоре я оказался перед стрельчатым входом в здание. Из него веяло прохладой. Внутри было темно и тихо. Я вошёл внутрь. Звук шагов гулко разносился под сводами. Стоило пройти немного, и на стенах вспыхнули факелы. Смола затрещала, вокруг меня заплясали причудливые тени. Они вдруг понялись с пола, объединились и приняли вид высокой знакомой фигуры. Из-под капюшона раздался голос:
— Ты хочешь овладеть воздухом?
— Да. Снова путешествие?
— Ты уже на месте.
Человек повёл рукой, и в глубине храма загорелся свет. Я увидел эшафот и привязанного к столбу отца! Сердце моё замерло, а затем застучало так, словно норовило вырваться из груди.
Ноги сами собой понесли меня к месту казни. Взрывом возникли в мозгу воспоминания о последних мгновениях отца. И вместе с ними всколыхнулось чувство вины. Если бы не мы с мамой, он достиг бы высот магии и легко справился с врагами! Мы тормозили его и обрекли тем самым на смерть. Я обрёк!
Поднявшись на эшафот, я замер, глядя на его избитое, покрытое синяками и кровью лицо. Он вдруг поднял голову и посмотрел на меня. Словно почувствовал моё присутствие.
— Сынок? Зачем ты здесь? — голос был хриплым и тихим.
В нём слышалось страдание.
— Папа, я… Прости меня!
— За что? Ты ни в чём не виноват.
— Из-за меня ты не смог научиться истинной магии и погиб!
Мои глаза наполнила солёная влага. Слёзы покатились по лицу.
— Это я виноват, — сказал отец, скорбно качнув головой. — Твоя мать умерла, а ты… Тебе пришлось несладко. Прости меня!
— Нет-нет, это не твоя вина! И мне… Наверное, даже повезло. Но не потому что ты умер! — спохватился я.
— Конечно, нет, — слабая улыбка вдруг осветила папино лицо. — Ты — моя гордость, сынок! Я так рад, что тебе удалось то, чего не смог я. И всё же, чувствую вину. Если б я был дальновидней… Ничего страшного не случилось бы. До сих пор не могу простить себе этого!
Я понял, что отцу нужно услышать слова прощения.
— Папа, я тебя прощаю. Хоть никогда ни в чём и не винил.
В его глазах мелькнуло облегчение.
— Спасибо, сынок! Я верю тебе. Мне было важно знать, что ты не держишь на меня зла.
— Не держу! — проговорил я, глотая слёзы. — Простишь ли ты меня?
— Ты ни в чём не виноват. Но да, я тебя прощаю.
Звучание знакомого голоса было искренним, и я вдруг почувствовал, как внутри меня рассасывается тугой ком, на который я очень давно привык не обращать внимания. Облегчение захлестнуло меня, и я разрыдался.
— Сейчас я тебя освобожу! Только найду, чем перерезать верёвки!
— Не надо, сынок! Пожалуйста.
— Но почему?! — удивился я.
— Моя жизнь закончилась здесь. Этого не изменить. Смирись и оставь меня. Прошу. Так нужно.
Я отступил, глядя на него. Сердце моё разрывалось на окровавленные куски. И каждый из них сгорал в огне.
Но отец был прав. Я должен оставить его. И сохранить светлую память. И любовь, что жила во мне.
— Прощай, отец! — сказал я, утерев слёзы. — Я никогда тебя не забуду!
— Прощай, сынок. Живи с миром!
И всё же уйти было нелегко. Чем дальше я отступал, тем сильнее сгущалась темнота вокруг эшафота. Наконец, отца скрыл мрак, и он исчез. Растворился в вечности. Лучший человек из всех, кого я знал!
С тяжёлым вздохом я обернулся к выходу и вздрогнул от неожиданности, потому что едва не наткнулся на Аэра. Миг — и мы уже в колонном зале!
В руке элементаль держал знакомый хрустальный клинок. Чёрт, опять будет резать! Но тут ничего не поделаешь. Такова цена знаний.
— Испытание пройдено! — объявил Аэр. — Ты хотел обрести власть надо мной. Так получай же её, алхимик!
Сделав шаг вперёд, элементаль коснулся моей груди хрустальным лезвием. На этот раз я не дёрнулся. Аэр погрузил холодное лезвие в плоть. Пришлось стиснуть зубы. Помогало не особо. Пульсирующая боль растекалась от эпицентра по всему телу. Элементаль вырезал на мне перечёркнутый горизонтальной линией равнобедренный треугольник, нацеленный вершиной вверх, — алхимический символ воздуха. Клеймо вспыхнуло ярко-жёлтым светом и исчезло.
— Дело сделано! — объявил элементаль и сделал шаг назад.
Я провёл ладонью по гладкой коже, на которой не осталось и следа от треугольника. Ещё два подобных испытания! Всего два.