— Постарайтесь, господин Блаунт, очень вас прошу. А я вас не обижу. Слово Кобема.
Глава 45
Через десять минут, заручившись у градоначальника свободой действий, я шагал в сопровождении полицейского к кабинету начальника местной полиции Грегори Ласи. По совместительству, вассала рода Кобемов. Барон не преминул раздать ключевые должности своим людям.
Кабинет располагался в соседнем здании. Хватило дорожку перейти.
Перед расставанием барон охарактеризовал начальника полиции так: «Исполнительный, но совершенно лишён фантазии. Этакий бульдог, готовый вцепиться в любую глотку, не понимая, что любой нам не надо!» — сказал он, морщась от досады на вассала, до сих пор не сыскавшего убийцу и тем самым ставившего под угрозу намечающийся высочайший визит, вокруг которого витали все помыслы старого барона.
Перед дверью кабинета стояли и сидели пять человек. Меня впустили без ожидания, как только провожатый доложил о моём визите.
Задержавшись на пороге, я оглядел помещение с большим, завешенным шторами окном и казённой обстановкой. На хозяина пока специально не глядел. Хотел составить впечатление по интерьеру. Судя по всему, служака.
Когда же остановил взгляд на полицейском, тот стоял за столом, слегка наклонив голову, и пристально меня рассматривал. В карих глазах бегали едва заметные искорки, свидетельствовавшие, что начальник местной полиции далеко не так сильно обделён умом и фантазией, как представляется барону. С этим гусем, пожалуй, надо держать глаза открытыми, как говорят англичане.
— Позвольте представиться, — проговорил я негромко, делая шаг вперёд и прикрывая за собой дверь. — Кристофер Блаунт, частный детектив. Барон Кобем поручил мне деликатное дело, до сих пор находившееся в вашем… ведении.
— Вот как?! — Ласи усмехнулся, но не злобно, а как-то даже весело. — Значит, больше не находится?
— Не совсем. Вы, разумеется, продолжите расследование, но работать мы будем вместе.
Ласи кивнул и снова усмехнулся.
На вид ему было лет сорок. Черноволосый, с подкрученными кавалерийскими усиками, он смотрелся в мундире так, словно родился, чтобы служить. Этакий бравый вояка, не мыслящий своей жизни без команд, атак и марш-бросков. Каково ему было здесь, на курорте, где до сих пор царили тишь да гладь? С другой стороны, почему продолжал сидеть на этой скучной должности? Значит, она его устраивала, и не надо было ему никаких сражений да построений?
— Мне… сообщили, — сказал Ласи, указав на телефон. Значит, барон успел его предупредить, пока я шёл от особняка. — Что ж, если Его Милости угодно, пусть. Я вам препятствовать не буду.
«Понимай: помогать — тоже», — подумал я на это, однако оценил, что полицейский, по крайней мере, внешне отреагировал спокойно. Хотя чего ему переживать? Если другой дело сделает, от него не сильно убудет. А если облажается, так и с него спрос небольшой. Очень удобно.
— Да вы садитесь, — предложил, словно спохватившись, Ласи и указал на стул.
— Благодарю, — я расположился возле окна, из которого пахло розами (вокруг администрации росли пышные кусты). — Для начала мне бы хотелось войти в курс дела хотя бы в общих чертах. Если, конечно, вы сейчас ничем не заняты.
— Прямо сейчас — нет, — благодушно откликнулся Ласи. — Вот только разве вас в общих чертах барон не… ознакомил? — его глаза пытливо уставились на меня.
Ишь, жук! Нет, этот служака совсем не прост. Если и бульдог, то с большим практическим умом.
— Мне известно только, — ответил я, — что убиты две женщины дворянского происхождения. Наверное, не из влиятельных родов, раз здесь до сих пор нет их родственников или их посланников.
— Изрублены, — кивнул Ласи и побарабанил короткими пальцами по обтянутой зелёным сукном столешнице. — Саблей. Практически на куски. И вы правы насчёт родов. Фамилии не известные. Первой нашли леди Кавендиш. Вдова тридцати двух лет, приехала на воды лечить желудок, хотя, по-моему, нового мужа искать. Вот и рванула в Брайтон. Видать, думала, здесь желающие под венец толпятся вокруг колодцев! — Ласи вдруг расхохотался.
— Это вы откуда такие сведения получили? — поинтересовался я, когда смех, наконец, прекратился.
— А от компаньонки её, Мэри-Энн Тороп. Двадцать семь лет, из простолюдинок. Разорившихся, конечно. Конечно — потому что кто ж пойдёт в компаньонки, если свой доход имеется? — при словах «свой доход» интонации Ласи приобрели тоскливый характер, и мне сразу стало ясно, почему тот сидит на этой скучной, но хлебной должности: копит на беззаботную старость. А если повезёт, то и не только старость. Свободы и независимости хочется человеку. Видать, папаша не оставил капитал, или полицейский сам промотал наследство по молодости. Теперь вот приходится балансировать.