Попахивает какой-то подлянкой. Не удивлюсь, если в палаты временно подселили пару посторонних пациентов, и девушки укажут именно на них. Будь здесь Леонова, она бы выдворила и посторонних пациентов из палат, и этих фантазёрш из комиссии, но Шеншин действовал куда более мягко и позволял манипулировать собой. Особенно, если перед ним помахать удостоверением из Яра, или вообще из Москвы.
Не знаю насколько мои догадки верны, но стоило мне войти в палату, я убедился в верности своих мыслей, потому как пациент оказался с изюминкой.
На первый взгляд могло показаться, что с ним всё в порядке. Вот только была у него небольшая опухоль головного мозга, но доброкачественная, а вокруг внутренних органов скапливался едва заметный налёт, придающий их поверхности тусклое свечение.
Когда я поделился с членами комиссии своими наблюдениями на счёт опухоли, меня поддержали, а вот слова о втором диагнозе вызвали бурные обсуждения и даже споры.
— У Вильяминова белковый энормогенез, который целители часто называют «мерцающее бремя», — объяснил я после осмотра первого пациента. — Это болезнь, в ходе которой в организме накапливается особый белок, мешающий работе внутренних органов…
— Любопытно, — заулыбалась Ксения Викторовна, не дав мне договорить. — И где же вы наши у пациента этот ваш белковый энормогенез? Вы ведь понимаете что обнаружить эту болезнь с помощью дара крайне сложно на ранней стадии, пока она не начнёт создавать негативные изменения в организме? По сути, до определённого момента пациент не испытывает дискомфорта, пока не почувствует недомогание.
— Вы замечали мерцающее свечение на стенках вокруг его сердца, печени и почек, когда проводили диагностику внутренним зрением? Это есть не что иное, как белковый энормогенез. Этот белок совсем не полезный и ничего хорошего не даст. Со временем его сердце и остальные органы будут увеличиваться, чувствовать нагрузку, а затем в какой-то момент просто перестанут работать. Присмотритесь, у него ведь уже увеличено сердце! Готов поспорить, при общении с пациентом мы узнаем, что он испытывает отдышку даже при незначительных нагрузках и страдает от аритмии и отёков ног. Да, он не почувствует это сразу. Этот процесс может занимать десятки лет, но итог, к сожалению, неминуем, если не начать лечение.
— Вы заблуждаетесь, — отмахнулась Волкова. — У него просто болят ноги из-за ревматоидного артрита, поэтому он стал меньше ходить, из-за этого появился лишний вес. Он-то и повлиял на одышку, увеличение сердца и аритмию. То, что вы видите своим внутренним зрением и принимаете за «мерцающее бремя» является просто жировыми отложениями.
— Дилетанты, — тихо произнёс я, закрывая глаза. — Вообще удивительно, что людей, который торчат в кабинетах и заполняют бумажки вместо того, чтобы использовать свой дар по назначению и набираться практического опыта, вообще допускают в состав комиссии. Ольга Александровна, надеюсь, хотя бы вы со мной согласны? Как думаете, как быстро у пациента появятся необратимые последствия, которые вы заметите и подтвердите мои слова?
— Уже появились, — сухо произнесла Косьмина, закончив диагностику. — Я вижу, что сердце и остальные органы, поражённые «мерцающим бременем», действительно увеличились, и причина здесь не в образе жизни. Думаю, всё дело в постоянном воспалительном процессе, который создал благоприятные условия для прогрессирования этой болезни. И да, это едва уловимое мерцание на стенках внутренних органов — это не жир.
Нужно было видеть лицо её напарницы. Волкова выглядела так, будто получила пощёчину от коллеги. Собственно, с профессиональной точки зрения это именно так и было.
— Господин Павлов, должна признать, что ваши наблюдения касательно причин развития «мерцающего бремени» очень ценны и позволили нам иначе посмотреть на эту болезнь. Очень может быть, что в ближайшее время мы сможем пересмотреть методы диагностики и существенно продвинуться в профилактике этой проблемы. Примите моё признание. Думаю, дальнейшее испытание ваших возможностей не имеет смысла.
— Очень жаль, я ведь только вошёл во вкус, — произнёс я, вызывая улыбку у Косьминой и недовольный взгляд у Волковой.
Ксения Викторовна всё-таки настояла на том, чтобы осмотреть остальных заготовленных пациентов, но у каждого из них я находил скрытые сюрпризы, из-за которых они оказались на больничной койке. Как правило, это были спорные моменты, которые требовали спланированного лечения, а не тупого вливания энергии.