— Не могу поверить, что Алёшка мог уйти из жизни сам по себе, — причитала женщина лет двадцати пяти на вид, а то и тридцати. — У него было отменное здоровье, он ничем не болел. Я уверена, что его убили.
— Анна Павловна, мой человек утверждает, что его отравили, — произнёс Мадьяров, бросив взгляд в мою сторону.
— Вы так считаете? — удивилась девушка, проследив за взглядом сыщика и уставившись на меня.
— Так или иначе, яд оказался в теле умершего господина, — констатировал я, не торопясь с выводами как он туда попал.
— Это всё из-за фамильных драгоценностей, — произнесла женщина, взяв себя в руки. — У нас во владении был трофейный наградной палаш с золочённой и украшенной рубинами рукоятью. Это оружие досталось нам после военного похода, который провёл наш отец лет двадцать назад. Если не ошибаюсь, раньше оно принадлежало высокопоставленному офицеру вражеской армии, которого отец победил в бою.
— Как правило, инкрустированное драгоценными камнями оружие выдают особо высокопоставленным офицерам.
— На нём было написано что-то вроде «За храбрость!» и имя владельца: Георг фон Валентайн.
— Ничего себе! — удивился Мадьяров. — Это был знаменитый военачальник. Удивительно, что вы не знали о нём.
— Признаюсь честно, я мало интересовалась военным делом и историей, несмотря на то, что отец был участником военной кампании, когда мне было семь. Девушки вообще редко интересуются подобными вещами. Нужно было вообще выбросить это оружие, ведь это из-за него умерли отец и брат!
— Давайте не будем торопиться с выводами и восстановим картину произошедшего, — предложил я, попутно воздействуя на Анну, чтобы её немного успокоить. Эта практика уже стала привычной для меня в качестве целителя.
— Павлов, давайте не сейчас, — произнёс Кирилл Витальевич. Мужчина коснулся моего плеча и отвёл в сторону.
— Я не совсем понимаю зачем вам понадобились мои услуги, — признался я. — Констатировать смерть этого мужчины мог любой другой целитель. Или вы не хотели, чтобы о его преждевременной кончине стало известно широкому кругу лиц?
— Вообще-то я рассчитывал, что вы присмотрите за Алексеем Павловичем пока отстранены от работы, но мои охламоны проморгали его, что сулит всем большие проблемы.
— Он был такой важной шишкой?
— Фамилия Гале́цкий вам о чем-нибудь говорит?
— Боюсь вас разочаровать своим ответом, но нет.
— Чего и следовало ожидать, — презрительно хмыкнул Мадьяров. — Это вас и выделяет на фоне реальной знати. Вы ведь даже не знаете влиятельные семьи нашей губернии. А всё потому, что получали образование не в элитной гимназии, а в учебном заведении для простолюдинов. А Галецкие, между прочим, очень могущественный род и дружны с императорской семьёй.
— Не стоит, Кирилл Витальевич, я в порядке. — вмешалась женщина. — Нужно быть сильной и довести до конца дело, которое начал мой брат и избавиться от этой вещи. К тому же, нам нужно отыскать убийцу отца и брата. Что на счёт этой истории, она началась не так давно. Месяц назад отцу пришло письмо, в котором неизвестный заявляет свои права на драгоценность и требует вернуть её исконному владельцу, пока она не начала приносить горе всем окружающим.
— Месяц назад потомок Георга фон Валентайна прибыл в Россию с визитом в составе дипломатической делегации. Он хотел встретиться с Павлом Леонидовичем, но Галецкий ответил отказом. Тогда же мужчина написал письмо, в котором требовал вернуть наградной палаш его отца.
— Могу я взглянуть на это письмо? — поинтересовался я.
— Разумеется, — согласилась Анна Павловна. Женщина поднялась и выскользнула из комнаты, но через пару минут вернулась с несколькими листами бумаги. К счастью, в школе я ещё застал те времена, когда изучали немецкий, а язык Гёте и Ницше не особо изменился в этом мире, поэтому мне приблизительно удалось понять что было написано на бумаге.
— Вы понимаете по-немецки? — удивился Мадьяров.
— А вы думали, мои знания ограничиваются курсом гимназии для простолюдинов? — ухмыльнулся я, припоминая имперскому сыщику наш недавний разговор.
— Отец воспринял это письмо как чью-то злую шутку и не придал ему значения, и даже когда выяснилось, что автором письма был действительно родственник сражённого в бою офицера, его отношение к этому письму не изменилось, а ровно через неделю он внезапно умер, принялась объяснять Анна.