Я вздохнула. Эмери и Аллегра унаследовали от мамы длинные ноги и точеный абрис лица; мне же досталась папочкина способность устанавливать контакты.
– Подумаешь, какая честь! Зато с Эмери или с Аллегрой он никогда не спорит.
– Еще как спорит, дорогая,– возразила мама.– С Аллегрой он страшно скандалит по телефону, а Эмери моментально исчезает, едва на нее повысят голос. Одна ты сидишь перед ним и все выслушиваешь. А когда пытаешься что-то доказать, у него сердце поет. Мой тебе совет: спорь с ним почаще.
– Почему бы ему время от времени не баловать меня подарками, как поступает любой нормальный отец? – спросила я.– А спорить с ним я ненавижу! Он профессиональный спорщик! К тому же мой папа! Я вообще не должна с ним пререкаться!
– Просто отстаивай свою точку зрения,– сказала мама.– Когда ты выйдешь замуж, то научишься определять, когда лучше смолчать, а когда – повоевать за свою правоту.
Я посмотрела на нее с неодобрением. Очень удобно, когда жена умеет быть такой, какой ее хочет видеть муж.
– Наверное, я вообще предпочла бы не выходить замуж. Выпиши чек на оплату приглашений, пожалуйста.
Глава 21
Следуя совету Нельсона, я выжидала время, однако и сама не видела нужды появляться с Джонатаном в обществе по-прежнему часто, поскольку все, кто из его окружения намеревался подыскать ему пару, теперь твердо знали, что подруга у Райли уже есть.
Я решила, что если он снова пригласит меня на встречу или попросит сопровождать его на прогулке по городу, то я тактично дам ему понять, что правила изменились.
Последствия недоразумения в Ночь костров Джонатан устранил с присущей ему сдержанной галантностью. Позвонил мне, извинился и сказал, что на две недели улетает в Нью-Йорк, где ему предстоит уладить какие-то дела «Керл и Поуп» и проблемы личного характера.
По тону, каким он произносил последние слова, я без труда догадалась, что за личные проблемы его ожидали.
Я скучала по нему и много о нем думала. Парни, с которыми в его отсутствие мне доводилось ходить на вечеринки и деловые встречи, подбирались, как назло, неуклюжие и нудные. Один уик-энд я провела на празднике в Кенте с развратным работником акционерного банка; еще с одним мерзким типом съездила на вечер встречи выпускников, причем у меня создалось впечатление, будто подруги большинства его однокашников были тоже ненастоящими.
Несмотря на все трудности, я заботилась о репутации агентства и каждый раз выкладывалась на все сто. Когда Джонатан в конце ноября снова позвонил мне, дела мои, скажу честно, шли как нельзя лучше.
– Пред-рождественская горячка,– объяснила я, когда он удивился тому, что у меня совсем нет свободного времени.– Разъезжаю с клиентами по магазинам: все покупают подарки, украшают дома и прихорашиваются.
Еще я дошивала платье, занималась подготовкой к свадьбе сестры и планировала вернуть отцу очередные шесть тысяч фунтов, чтобы явиться на праздник Эмери с высоко поднятой головой. Но об этом я не рассказала Джонатану, от которого успела поотвыкнуть.
– А для меня хоть немного времени найдете? – спросил он.– Хотел бы посоветоваться с вами насчет подарков девочкам в офисе.
– Как мило с вашей стороны! – сказала я.
Умело подобранные и достаточно щедрые подарки могли здорово помочь ему изменить о себе мнение подчиненных. Квентин никогда ничего нам не дарил, за исключением «Куолити-стрит» – Кэролайн покупала их мелким оптом и сразу выбирала все самое вкусное, вроде треугольников-пралине и больших конфетин с орехом внутри, обернутых в ярко-малиновые фантики.
– Хороший руководитель обязан радовать своих работников, Милочка,– ответил Джонатан.
Я вслушивалась в его голос, стараясь уловить нотки отчужденности, но так ничего и не поняла: разговаривал Джонатан всегда очень строго. По телефону все равно что-либо понять трудно. Следовало встретиться лично.
– Ммм,– промычала я.
Наверное, имело смысл изобрести для себя нечто типа «ну и что» Эмери. Если бы я раньше осознала, насколько это бывает полезно, давно поднапрягла бы мозги.
– Во время ланча мы сможем увидеться? – спросил Джонатан.
– Нет,– честно ответила я, глядя в ежедневник.– Ни сегодня, ни в любой другой день на этой неделе.
– Понятно,– произнес Джонатан.
– Может быть, на следующей? – добавила я.
Мне страшно хотелось его увидеть. Маскировать свои чувства было нелегко, но за ланчем в людном месте риск выставить себя полной дурой значительно снижался.