– Джонатан, вы платите мне за покупку подарков,– напомнила я.– У меня это выходит гораздо лучше, если я в костюме.
– А костюм у вас исключительный. Понравился бы любому нормальному мужчине,– галантно ответил Джонатан.
Подошел официант, и тут я осознала, что упустила еще один шанс.
После ланча мы принялись ездить по лондонским магазинам. Я выбирала подарки для людей из списка Джонатана, он терпеливо носил пакеты и останавливал такси.
Когда на город стали опускаться сумерки, повсюду зажглись рождественские гирлянды, и я почувствовала себя как никогда счастливой – и захотела праздника.
Выбрать подходящий подарок у меня всегда получалось без особого труда, но, чтобы помочь Джонатану, пришлось задать ему ряд личных вопросов, на которые, впрочем, он ответил с готовностью. Для его отца-англофила мы приобрели бритвенный набор в старинном стиле; для мамы, королевы бриджа,– кофейные чашки из тонкостенного фарфора; маленьким племянницам накупили блестящих украшений; а сестре-путешественнице выбрали чудесную дорожную сумку из красной кожи. К моменту, когда мы собрались покинуть роскошный «Харви Николс», мне стало казаться, что я неплохо знаю родственников Джонатана.
Всех, за исключением двоих.
Имона и Синди, само собой разумеется, в списке не было. Прекрасно сознавая, что должен значить для Джонатана семейный праздник типа Рождества, я тактично не упоминала в разговоре его бывшую жену и родного брата, но осторожно давала понять, что сочувствую ему.
– Не могу поверить, что все позади. Вы поработали на славу! – воскликнул Джонатан, когда мы подкатили корзину, наполненную бутылочками с маслом для ванн (подарки девочкам из офиса) и встали в длинную очередь перед кассой.– У меня никогда не получалось так прекрасно ладить…
Его голос оборвался, а лицо приняло странное выражение.
– С Синди? – спросила я.
Джонатан кивнул.
– Рождество она вообще не любила, если говорить о праздниках.
– Не всем оно в радость.
– Чтобы не видеться со свекром и свекровью, Синди выдумывала, будто у нее аллергия на корицу и что по религиозным убеждениям ей надлежит в рождественские каникулы во многом себя ограничивать,– мрачно добавил Джонатан.
– Что ж, теперь ей, наверно, лучше вообще не попадаться им на глаза,– сказала я.
На напряженном лице Джонатана появилась кривая улыбка.
– Имон. Жалкий мерзавец. Черт возьми!
– Страсти поутихли? – спросила я.
Место не совсем подходило для подобной беседы, но я давно заметила, что Джонатан может с легкостью заговорить о чем-то сугубо личном даже в окружении посторонних.
– Поутихли,– ответил он, двигая корзину вперед.– Затаились, будто в подарочной коробке, набитой до отказа не презентами, а дерьмом – простите за грубость.
В его глазах за стеклами очков я отчетливо увидела тоску и решила больше не теребить душевную рану.
Кассирша занялась нашими покупками: маслом для секретарш и особым набором для Габи – маслом и лосьоном для тела. Теперь, когда Аарон больше не покупал ей парфюмерию, подарок должен был особенно ее порадовать. Я подумала о том, что девочки хотя бы растопят накопленный за год стресс в волшебной ванне, и у меня потеплело в груди.
– Не забудьте сказать девочкам, что выбирали подарки персонально для каждой,– напомнила я Джонатану.– Им будет приятно. Больше всего – Габи.
– А-а-а! – Он вдруг щелкнул пальцами и указал на меня.– Неужели же я настолько глуп? Почему не додумался до этого раньше? Мелисса, ну конечно!
– До чего не додумались? – с невинным видом спросила я.
– Вы. Вы и офис. Неудивительно, что вы так умело выбрали каждому подарок. Да ведь вы и есть та самая Чудо-Мелисса, которую сократили из «Дин и Дэниелс»!
Я прижала палец к губам и с шутливым испугом огляделась по сторонам.
– Тсс! Никто не должен знать, кто я такая на самом деле!
Джонатан дружески потрепал меня по плечу.
– Если бы вы только знали, как вам завидует Кэролайн! До сих пор меняется в лице, когда кто-нибудь упоминает ваше имя.
Я подумала: даже если забыть о Милочке, Мелисса, которая стоит сейчас рядом с Райли, совсем не та, что работала с Чарльзом и Хьюи. Я сильно изменилась. Если бы меня повстречал теперь тот же Хьюи – в парике или без него,– вряд ли сразу узнал бы.
– Кому завидует? – спросила я, глядя Джонатану прямо в глаза.– Мелиссе или Милочке? Милочка совершенно не похожа на ту Мелиссу, которая с ними работала.
Джонатан протянул кассирше кредитку и многозначительно улыбнулся мне.
– Сексапильной Милочке позавидовала бы любая женщина.