– Вы правы: мы с ней очень похожи.
Джонатан засмеялся.
– Послушайте, наверное, вы приняли меня за полного невежу: на вечеринке, устроенной большей частью для установления деловых контактов. Я даже не удосужился спросить, как вас зовут…
– Не переживайте. Я и сама не назвалась, хотя должна была – тоже ради расширения связей.
– Все равно мне неловко. Впрочем, перейдем к делу. Можем ли мы встретиться? У меня к вам предложение.
– Конечно.
Я разволновалась; перед Джонатаном следовало зарекомендовать себя профессионалом. Человек он умный. Мне выдавалась серьезная возможность проверить, на что я гожусь.
– Какой день вас устроит? – спросила я, глядя в ежедневник.
Встреч уже намечалось достаточно: в пятницу – поездки по магазинам с Джереми У.; в четверг утром – встреча с Филипом Р.; в среду днем – визит с Биллом П. к его сыну-холостяку…
– Мне удобно сегодня.
– Сегодня? – повторила я, лихорадочно соображая.
Вообще-то после беседы с Джереми у меня больше не было дел, но Джонатану об этом знать не следовало.
– Ровно в три вам удобно? У меня как раз будет свободный час.
– Чудесно. А английский послеобеденный чай у вас клиентам подают?
По телефону он разговаривал определенно иначе.
– Если они хорошо себя ведут, то да,– ответила я, невольно подстраиваясь под его добродушно-шутливый тон.
– А если плохо? – продолжил в том же духе Джонатан.
Тут я поняла, что пошутила неоднозначно, и вспыхнула от смущения, но тут же сказала себе: ну и что? Милочка должна быть уверенной в себе и… немного дерзкой.
– Тогда их отправляют.– Я чуть не ляпнула «в кровать без ужина», но в этот раз вовремя
спохватилась и закончила: – Чаевничать в другом месте.
Джонатан снова засмеялся, а я вздохнула с облегчением, стараясь не заострять внимания на мысли о том, что смех у него на редкость приятный. Никак не подходил этот смех неучтивому диктатору, гонявшему Габи.
Впрочем, в самом Джонатане я ничего такого приятного не находила. Только в его голосе.
– Замечательно,– деловито сказала я. – Тогда встретимся в три.
– Вы ничего не забыли?
Я растерялась.
– Сказать, что жду встречи с нетерпением?
– Ну, этого не сказал и я, хоть так оно и есть.. Но речь о другом: вы не сообщили, где ваш офис.
Черт возьми!
Я покраснела.
– Мой офис?
– Ну да,– нетерпеливо ответил Джонатан. – Ведь не в «Старбаксе» же вы встречаетесь с клиентами?
Естественно, не в «Старбаксе», однако…
– Да-да, разумеется,– сказала я, лихорадочно соображая.
Где его можно принять? Определенно не дома. Разве только…
В лондонском пристанище отца, квартире на Долфин-сквер, где он на этой неделе не появлялся, поскольку уехал в оплачиваемую командировку куда-то в Брюссель, на сыроваренный завод.
Что-то подсказывало мне не вмешивать отца в свои дела, и в то же время я чувствовала, что невероятно важно произвести на Джонатана благоприятное впечатление. Отцовской квартирой я собиралась воспользоваться единственный раз.
Я мысленно воззвала к высшим силам, прося, чтобы сырная поездка папочки не оказалась хитрым прикрытием для грязных приключений с какой-нибудь девкой в Лондоне.
– Если оценивать по меркам «Керл и Поуп», офис, конечно, скромный,– бодро сказала я.– Это на Долфин-сквер, большое многоквартирное здание рядом с Уайтхоллом. Знаете, как туда добраться?
Джонатан не знал, и я объяснила.
– Жду встречи с нетерпением,– любезно сказал он и добавил: – Милочка…
От того, насколько восхитительно прозвучало это ласковое словечко, у меня по спине побежали мурашки.
Я поежилась. Следовало привыкнуть к тому, что мужчины называют меня «милочка», и научиться разграничивать истинное обаяние и то, каким пользуются в работе. Джонатан – прожженный профессионал и давно умеет становиться для дела галантным и доброжелательным, хоть по большому счету это ничего не значит… Я, впрочем, тоже «включала» шарм, не трогая души, с парнями типа Джереми или Роджера, то есть когда знала, как действовать. Райли же был пока для меня загадкой, потому я немного терялась.
Он не походил ни на Квентина, ни на Нельсона… ни, конечно, на Орландо. Что и сбивало с толку.
Когда я вернулась, Джереми сидел, перекинув длинную ногу через подлокотник стула и представляя на обозрение истертое, как старый плюшевый мишка, место, где между ног соединялись брючины. Он рассматривал в «Эль» картинки с рекламой дамского белья и тихо ржал.
Подняв на меня глаза, Джереми засунул руку под рубашку, почесался вполне по-обезьяньи, а потом внимательно исследовал то, что осталось под ногтями.