– Ты что, просто набираешь номер, орешь на него и отключаешься?
– Да.
– А он тебе за это платит?
– Платит его подруга. И весьма прилично. Я уже подумываю ввести новую услугу: отучать грызть ногти, курить, много есть, когда нервничаешь… Ну и все такое.
– Вот это да!
Габи покачала головой и снова занялась макаронами.
Я взглянула на имя Джонатана в своем каталоге. Данные о нем занимали уже три листа: номера мобильных телефонов, названия любимых блюд, хитрым образом сокращенные имена родственников и все такое прочее. Райли переживал поистине тяжкие времена, и я старалась, как могла, облегчить его страдания.
– Как Джонатан ладит с ребятами? – спросила я беспечным тоном.
– Тебе лучше знать, ты ведь его подружка, – заявила Габи, качая головой из стороны в сторону, прямо как кто-то из гостей Рики Лейк (она перенимала у телевизионщиков много чудных привычек).
– Вовсе не я его подружка,– ответила я, смущенно листая досье Джонатана.– Он общается с Милочкой. И мне хотелось бы серьезно поговорить с тобой об этом.
– Ну да, конечно, ты не его подруга.– Лицо Габи исказилось от негодования.– Сомневаюсь, что этот тип вообще умеет вступать с кем бы то ни было в нормальные человеческие отношения. Даже если, не зная этого Райли, я увидела бы где-нибудь его фотографию, сразу определила бы по каменной физиономии, что парень – полный придурок. Он умеет общаться с людьми исключительно в стиле какого-нибудь Сталина. Может, поработаешь над ним серьезнее? Если надо, я скажу ему, что ты…
– Нет, ничего не говори. Послушай, Габи, вообще прекрати беседовать с ним обо мне,– твердо сказала я.– Со мной он не знаком, а общается с Милочкой, и пусть так все и остается. Чем меньше ему известно обо мне настоящей, тем лучше.– Я строго посмотрела на подругу.– Повтори за мной: Джонатан общается с женщиной по имени Милочка.
– Да-да. Кстати, вокруг только об этом и болтают.– Тут Габи хихикнула.– О таинственной подруге Джонатана. Особенно Кэролайн. Имей в виду: ей все это ой как не нравится.
– И еще: ни единый человек в офисе не должен заподозрить, что это я, не то все провалится к чертям.
– Почему?
Временами Габи соображала на удивление туго.
– Если хоть кто-нибудь поймет, что Джонатан встречается со мной, то сразу догадается: это обман! Слухи мгновенно расползутся по всему офису – знаешь ведь, какой Хьюи сплетник. Со-трудники должны поверить, что у Джонатана есть шикарная блондинка не их круга, чтобы у всех отпало желание свести его с кем-то еще. В этом весь смысл.
Габи укоризненно посмотрела на меня.
– Тибетские монахи и то, наверное, ценят себя выше, чем ты. Никак не возьму в толк, почему ты уцепилась за эту Милочку. Неужели не понимаешь, что в тебе самой есть все то, о чем мужчина типа Джонатана может лишь мечтать? – Она потыкала вилкой в мою сторону.– Английская роза, с прекрасными манерами, любит лошадей, все прощает сумасшедшим родственничкам…
Я густо покраснела, едва только представила себе, что в один черный день Джонатан узнает о том, кто мой отец, о постоянных оздоровительных курсах мамы или о художественных интернет-экспериментах Аллегры и Ларса…
– Вот-вот! Не дай бог, Джонатану станет известно о моих сумасшедших родственничках Или переменчивой прошлой жизни. Или…
Габи тяжко вздохнула.
– Какая же ты дурочка, Мел. Угостишь кусочком Нельсонова пирога?
Чувствуя, что у меня аппетит сошел на нет я протянула подруге пластиковый контейнер.
Мы встретились с Джонатаном на следующий день, чтобы поговорить о вечеринке, которую он устраивал по случаю своего лондонского новоселья.
Мой отец вернулся из командировки. Хотя, насколько мне было известно, в городе его не было, устраивать деловое свидание снова на Долфин-сквер я не отважилась. Джонатан всячески давал понять, что моя контора близ набережной Виктории пришлась ему по вкусу, но я настойчиво назначала встречи неподалеку от его офиса, в закусочных и кофейнях, как будто для того, чтобы укрепить окружающих во мнении, что у него завелась подружка.
В этот раз мы беседовали в ресторане «Харви Николе» – на шестом этаже, том самом, где я так страстно мечтала побывать. Я сделала вид, что смогу выкроить для него часок только во время ланча, а потом всю ночь кляла себя за непростительную глупость, представляя, что мне придется платить самой, и гадая, хватит ли на моей «Визе» денег.
Оказалось, можно было и не выклянчивать у Нельсона в долг шестьдесят фунтов: едва лишь мы сели за столик, Джонатан безапелляционно заявил, что сам оплатит счет. У меня только-только забрали пальто (макинтош с классическим поясом, прекрасно гармонировавший с остальной одеждой в стиле молодой мисс Марпл), когда Джонатан, отклонив мои сбивчивые возражения насчет оплаты, уже принялся просматривать меню.