– Да-да. По-моему, хм, она уже пришла в себя.
– Приятно слышать,– ответила я, кладя руку на ладонь Джонатана, отчасти для того, чтобы он оставил в покое соломинку для коктейля, которую к тому моменту всю изломал.
В эту минуту меня почти не тревожило, устроит ли он мне после встречи головомойку: в конце концов, я ведь притворялась влюбленной в него, а настоящая подруга непременно о нем позаботилась бы.
– Простите, что я так прямо об этом спросила, но, честное слово, не понимаю, зачем говорить обиняками, если речь идет о семье. На мой взгляд, лучше называть вещи своими именами. Ведь наше прошлое неразрывно связано с настоящим. Разве не так? – спросила я, глядя на Бонни.
Она быстро закивала.
– Какую понятливую женщину ты встретил, Джонатан,– произнес все так же торжественно Курт.– Повезло.
– Я не понимаю единственного: как Синди позволила уйти такому замечательному человеку! – сказала я.– Но никогда не пожелаю ей зла и даже благодарна: ведь не расстанься они, я не сошлась бы с Джонатаном. Искренне надеюсь, что ее беременность пройдет благополучно и малыш родится здоровым…
Я накрыла рукой бокал, когда вновь появившийся официант стал повторно разливать шампанское, и резко сменила тему:
– Курт, что у вас за туфли? Ручной работы? Я все подыскиваю нечто похожее для папы…
Курт ухватился за вопрос, как за спасательный круг, и принялся взахлеб перечислять имена известных производителей обуви, называя при этом астрономические цены. Некоторые фамилии я запомнила: могло пригодиться в работе.
Ладонь Джонатана шевельнулась под моей рукой. Я сжала ее сильнее и бросила беглый взгляд на своего партнера, пока Курт просматривал органайзер в поисках какого-то телефонного номера.
Джонатан сдержанно улыбнулся мне. На мгновение его напряженное лицо смягчилось.
Бедняга Райли. Ему, несмотря на всю его жесткость, нужен близкий человек.
Я тоже улыбнулась.
– Очаровательно,– проговорила Бонни.– Еще шампанского, Джонатан?
По прошествии получаса Джонатан прервал бесконечную болтовню Курта, заявив:
– Послушай, Курт, ужасно не хочется с вами прощаться, но мы с Милочкой должны поторопиться. Она купила билеты на «Лондонский глаз»: через несколько минут нам надо быть там.
«Смышленый ученик»,– подумала я с одобрением, глядя на Джонатана. Он говорил с совершенно серьезным видом.
Я вдруг испугалась, что Хегели изъявят желание к нам присоединиться, но они, как оказалось, уже там побывали. Мне, если честно, было их жаль: дружить с обеими половинами распавшейся пары – сущая мука.
– До свидания, Милочка,– сказала Бонни, опять меня обнимая.– Признаюсь откровенно: в первое мгновение я подумала, что всей душой вас возненавижу, а теперь понимаю, что это невозможно. Надеюсь, Джонатан обретет с вами настоящее счастье. Он этого заслуживает.
– Э-э… спасибо,– пробормотала я.– Он действительно заслуживает счастья.
Бонни продолжала смотреть на меня с задумчивым выражением лица, которое, как я знала по опыту, предвещало некое чересчур личное признание. Возможно, способное причинить боль.
Курт и Джонатан увлеченно разговорились напоследок о лондонских ценах на газ, и спастись вступив в беседу с ними, я не нашла возможности.
– Знаете, наверное, хорошо, что жизнь Джонатана коренным образом меняется,– начала Бонни.– Я не только про переезд в Лондон…
– Да? А что еще?
– Во-первых, я говорю о вас.– Бонни кивнула.– Вы ведь женщина совершенно другого типа, нежели ему нравились. Видимо, это и помогает.
– И какие же женщины ему нравились? Во мне настолько разгорелось любопытство, что я даже не сочла нужным обидеться.
– Ну…– Бонни сделала неопределенный жест.– Темненькие, целеустремленные, больше остроумные, чем броские…
– Ошибаешься, Бонни,– прозвучал строгий голос из-за моего плеча.– Нельзя судить о моем вкусе в целом по единственной женщине, с которой я прожил шестнадцать лет. Бонни покраснела.
– Джонатан, надеюсь, ты меня понимаешь… Джонатан положил руку на мою талию.
– Милочка еще как мне нравится,– сказал он.– По крайней мере, в моем присутствии она ни разу не устраивала пожар и относится ко мне не как к временному явлению.
– До свидания, Милочка,– с энтузиазмом воскликнул Курт и сгреб меня в объятия. – Надеюсь, скоро снова увидимся. Честно. Это не пустые слова.
Обняли и Джонатана – сначала Бонни, потом Курт,– и мы с ним, взявшись за руки, пошли прочь.
Получилось очень естественно, поэтому он не отпустил мою руку, даже когда Хегели уже не могли нас видеть. Наверное, хотел выразить таким образом благодарность, не желая облекать мысли в слова. Я растрогалась.