Я взяла бокал, хоть рука и дрожала слегка от ожидания непонятно чего.
– Хорошо.– Джонатан со вздохом закрыл телефон и взглянул на меня с выражением крайнего сожаления.– Послушайте, вы теперь наверняка возненавидите меня. Проклятая работа. Клиентка из Нью-Йорка. До того надоела мне со своим чертовым домом! Нужно ехать в офис.
– Популярность среди клиентов требует жертв,– сказала я, стараясь выглядеть беспечной и веселой, в то время как внутри у меня все ходило ходуном.
Джонатан взял бокал из моей руки и поставил его на цветочную полку.
– Милочка, если бы это была не настолько важная клиентка, я сказал бы ей, что нахожусь на балу в «Дорчестере» с красивейшей женщиной во всем Лондоне. Но такие, как она, требуют особого отношения. Я должен ехать.– Он взял мою руку и поднес к губам.– А вы, если хотите, оставайтесь.
Важная клиентка?
А не Синди ли это позвонила?
Дышать стало почти невозможно, так давил корсет. Джонатан целовал мою руку, от шампанского кружилась голова.
– Зачем мне оставаться, если вас не будет? – задыхаясь, спросила я.– Какой смысл?
– А-а, именно этих слов я от вас и ждал,– ответил Джонатан с озорной улыбкой.– Пойдемте, надо взять такси.
Мы извинились (каждый из присутствовавших за столом, судя по подмигиваниям и кивкам, принял это с пониманием и одобрением), вышли на улицу и сели на заднее сиденье черного такси, остановленного для нас швейцаром.
Джонатан взял мою руку. Поскольку я решила, что не должна нарушать романтичность вечера, то не отняла ее.
К сожалению, офис находился буквально в нескольких минутах езды от «Дорчестера», а Джонатан, как только сел в машину, впал в задумчивость.
– Вы нормально себя чувствуете? – спросила я, гадая, о чем же он хотел мне сказать перед тем, как зазвонил телефон.
– Прекрасно,– ответил Джонатан, слегка сжав мою кисть.
Тут я подумала, что не имею права портить ему вечер дурацкими вопросами, и, отвернувшись к окну, стала смотреть на проносившиеся мимо здания и просто наслаждаться тем, что сижу в такси рядом с Джонатаном.
– Вы счастливы? – совершенно неожиданно спросил он.
– Да,– честно призналась я.
Если ему доставляло удовольствие проводить время с Милочкой, то мне нравилось быть ею.
Машина подъехала к офису. Джонатан достал из кармана бумажник и вышел.
– Вот,– сказал он водителю, протягивая несколько купюр.– Отвезите, пожалуйста, даму, куда она скажет.
– Джонатан, вы уверены, что в таком состоянии можете заниматься делами? – осторожно спросила я.
Он наклонился, заглянул сквозь раскрытую дверцу в салон и шутливо нахмурился.
– На что это вы намекаете? Я совершенно трезв!
Когда он произносил эти слова, я почувствовала, что от него не пахнет алкоголем, и покраснела.
– Спокойной ночи, Милочка,– негромко произнес Джонатан, подавшись вперед.
Его губы коснулись моей щеки, потом он чуть отстранился и на мгновение замер. Я чувствовала на коже его горячее дыхание.
– Спокойной ночи,– прошептала я, вдыхая свежий аромат его волос.
– Вот это да,– произнес он шепотом.– От вас так волшебно пахнет. Прямо как от настоящей блондинки – секс-бомбы из пятидесятых.
Боже, подумала я, задрожав. Сейчас он поцелует меня, поцелует!..
Я сидела с закрытыми глазами и ждала этого поцелуя, а Джонатан уже ушел.
Таксист снова завел двигатель, машина тронулась с места, а я не могла ни говорить, ни двигаться. Лишь через несколько минут мне удалось вернуться с небес на землю и назвать свой адрес.
Если влюбляются не так, тогда я вообще не знаю, что под этим подразумевается.
О господи!
Глава 17
В ящиках для растений перед парадной дверью нашего дома цвела душистая лаванда. Я уткнулась носом в облако лиловых цветов и вдыхала восхитительный аромат до тех пор, пока не закружилась голова. Полное умиротворение нарушал лишь отдаленный шум машин.
Как же прекрасен бывает Лондон в предрассветные часы, подумала я, ощущая приступ нежной любви к тому месту, где жила. И поспешила вставить в замочную скважину ключ, чтобы скорее войти внутрь, пока не заметила перед домом собачье дерьмо.
Я была совсем не готова к тому, что меня ожидало в гостиной.
Во всей квартире горел свет. Габи, сидя на диване, громко всхлипывала; Нельсон, в желтой непромокаемой куртке, подавал ей салфетку; Роджер Трампет, тоже в яхтсменском облачении, передергивался от растерянности и крутил в руках расшитую блестками диванную подушечку.
Увидев меня – в вечернем туалете, с туфлями в одной руке и золотистой сумочкой в другой,– все трое забыли о своих проблемах и изумленно разинули рты. Однако после короткой паузы Габи судорожно всхлипнула и заревела с новой силой. В промежутках между завываниями она что-то несвязно бормотала. Я уловила: «все из-за тебя», «везет же некоторым дурам» и, как ни странно, «судебный».