Бабушка в замешательстве посмотрела на цветок в своей руке.
– Я подумала обратиться за помощью к тебе.
– Ко мне?
За помощью?!
– Видишь ли, хм, я сделала ставку от твоего имени. Пошла на маленькую хитрость,– добавила она, заметив отразившееся на моем лице ошеломление.– Подумала: если выиграю, преподнесу тебе подарок к Рождеству. Денег как раз хватит на первый взнос за квартиру.
– Спасибо большое,– сказала я.– Только мне нравится жить с Нельсоном, и потом, ты ведь знаешь, что принимать подачки я терпеть не могу.
– Это вовсе не подачка, дорогая моя! – воскликнула бабушка.– Это называется совсем по– другому.
– Я не могу взять эти деньги,– не сдавалась я.– Потому что я вполне самостоятельная женщина и живу сейчас довольно неплохо.
Тут у меня возникла идея, вмиг проскочившая сквозь густой туман твердых принципов. Идея в стиле Милочки, пораженно отметила я.
– А знаешь что, бабуль? Давай заключим деловую сделку!..
Бабушка восторженно захлопала в ладоши когда я рассказала ей об агентстве – конечно, в общих чертах и только самое интересное. Я заставила ее поклясться, что о моей тайне не узнают остальные родственники, и предложила взять у нее деньги под небольшой процент с одним условием: когда дела у меня пойдут в гору, я стану постепенно возвращать долг.
Она сказала, что может одолжить вдвое больше – наверное, хотела позлить отца,– однако я отказалась. Чтобы снять маленький, но уютный офис, вполне доставало и первоначальной суммы. Ничего другого мне и не требовалось.
– Мелисса, детка, как я горжусь тобой! – сказала бабушка, и у меня возникло ощущение, что я не беру взаймы, а получаю задаток.
К сожалению, вскоре после разговора она уехала домой в Брайтон, и к моменту возвращения в Лондон я чувствовала себя совершенно разбитой.
Платье на вкус Эмери оказалось «совершенно не таким». К тому же она похудела, и ее руки казались теперь дюйма на три длиннее, в чем, по ее мнению, был повинен один Пилатес. Я же считала, что дело лишь в ее врожденном умении осложнять жизнь всех окружающих.
Зато сразу после ланча в воскресенье отец уехал в Лондон, якобы на важную встречу. Подвезти меня не предложил, хоть я и не отказалась бы. Вытрясти деньги для свадьбы с бабушки он уже пытался. Следующей в его списке, очевидно, шла я.
Габи сдержала обещание и буквально через несколько дней подыскала для меня небольшой офис на тихой улочке близ Виктория-Стейшн, прямо над салоном красоты, который с улицы больше походил на адвокатскую контору. Не буду подробно рассказывать о том, как удалось договориться о низкой арендной плате. Скажу одно: Габи для этого пустила в ход высокомерие Кэролайн, я же прикинулась самим добродушием.
Джонатану свой «переезд» я объяснила тем, что этот район мне больше по сердцу и что он более удобен в смысле транспортного сообщения. Райли принял мои доводы за чистую монету.
– Надо было запросить с тебя сумму поприличнее,– проворчал Нельсон, водя по стене валиком.
Мы красили гостиную – то есть мой кабинет – в умиротворяющий бледно-лиловый цвет, который напомнил моему соседу о школьной уборной.
– Я доверила тебе такую ответственную работу, посвятила во все свои дела! Думала, успокоишься, а ты продолжаешь меня донимать! – возмутилась я.
– Просто я и не подозревал, что живу бок о бок с бизнес-леди.
Нельсону пришлось рассказать о взятых взаймы у бабушки деньгах и показать новые, только что напечатанные рекламные брошюры, в которых приводились списки услуг по улучшению облика мужчины и несколько лестных отзывов с завуалированными подписями. Пусть и с неохотой, но Нельсон признал, что выглядит все вполне достойно.
– Короче, решай,– пропыхтела я обиженно.– Или продолжаем работать, или нет.
Нельсон без слов закрасил еще один участок покрытой цементным раствором стены. Его молчание угнетало хуже, чем нотации.
Впрочем, сегодня я не желала портить себе настроение. День прошел успешно: довольно легкое задание утром – подобрать очки для обходительного, но лишенного вкуса компьютерного гения, друга Аарона (все закончилось посещением нескольких магазинов одежды и покупкой подходящего наряда для свидания); а после обеда – разговор со знакомой из журнала «Недвижимость сегодня». Я писала для них статью про внесение частицы женского тепла в холостяцкую квартиру и надеялась, что, если получится неплохо, смогу в будущем давать таким образом агентству регулярную действенную рекламу.
По окончании рабочего дня мы выпили по бокальчику вина с Джонатаном и дизайнерами по интерьеру. Джонатан спрашивал мое мнение по некоторым вопросам, назвав меня специалистом в этой сфере, что мне, разумеется, польстило. Когда мы выходили из ресторана, он дружески похлопал меня по руке – возможно, стремясь произвести впечатление на дизайнеров, но мне в любом случае было приятно.
Я подумала о том, что не должна увлечься Джонатаном только потому, что рядом нет другого парня. Впрочем, в мужчинах, которые твердо знают, что делают, определенно есть нечто притягательное. Даже если они не красавцы, а просто большие специалисты в своем деле…
Я уже склонялась к мысли, что Джонатан воспитал в себе сдержанность исключительно для работы: с официантками он был неизменно вежлив и давал щедрые чаевые таксистам.
– Прекрати,– сказал Нельсон.
– Что прекратить?
– Я знаю, о чем ты сейчас думаешь.
– Нет, не знаешь.
Я мгновенно переключилась мыслями на компьютеры и лазерные принтеры.
Нельсон отложил валик и вытер тряпкой руки. Краской были заляпаны даже его волосы.
– Знаю.
– Да нет же! – Я почувствовала, что Нельсону не до шалостей, и прикусила язык.– Ой, смотри, кто к нам пожаловал.
– Кто?
Перед домом только что остановилась «ауди– ТТ» Аарона. Из нее вышла Габи.
Аарон проводил в Сити по пятнадцать часов кряду, и его подруга разъезжала на машине больше, чем он. Ей это шло.
– Габи. Вон она.
Нельсон негромко выругался, сконфузился и отправился на кухню готовить чай.
Пару секунд спустя на лестнице послышались шаги Габи.
– А-а!..– сказала она, влетая в дверь.– Работа идет полным ходом!
– Полным,– ответил Нельсон, появляясь с подносом, на котором красовались чашки и пакет шоколадного печенья.– Спину гну в основном я, и закупить все это пришлось мне. Мелисса приехала недавно – так, на минутку, дать пару советов. А теперь и ты здесь. Что ж. Значит, будешь помогать.
Габи уставилась на него с глупой улыбочкой, которая ее не красила.
– Чай? – спросила я, наверное слишком громко.
Габи кивнула, и я налила три чашки крепкого чаю.
Мне хотелось, чтобы в офисе царила теплая атмосфера, поэтому мы объездили всю Лотс-ро– уд в поисках массивной старомодной мебели и выбрали большой стол, мягкие кресла, обтянутые красной кожей, медные настольные лампы и несколько книжных полок, которые Нельсон и Вульфи на выходных покрасили под махагон.
Офис обещал получиться таким, каким гордилась бы сама Мэри Поппинс или даже Шерлок Холмс.
– Нельсон просто молодчина,– сказала я, обняв его, прежде чем протянуть ему чашку с чаем. – Моя признательность не знает границ, и ему об этом известно.
Нельсон что-то пробурчал себе под нос, но на его лице я заметила скрытое довольство.
– Только лошадки-качалки здесь не хватает.
– Что ты имеешь в виду? – спросила Габи.
– Ну… –Нельсон обвел комнату рукой.– Теплые тона, книги Энида Блайтона на полках, удобные кресла…
Габи, прищурившись, посмотрела на него.
– Ты ходил в детский сад, Нельсон? У тебя была няня?
– Мелисса…– Нельсон повернулся ко мне.
Я не ответила. На аукционе действительно продавали чудесную старинную лошадку-качалку, которую я чуть не купила. По-моему, колебательные движения тоже успокаивают, я вроде бы где– то об этом читала.
– Взгляни-ка, Габи,– сказала я.– Как тебе вывеска?
Я показала на только что изготовленную табличку, которой вскоре суждено было занять место над входом на улице. Изображение я придумала сама: силуэт женщины в юбке «новый облик», которая жонглирует подносом с коктейлями, обвязанной лентами подарочной коробкой, стопкой бумаг, блокнотом и праздничным тортом. Вокруг выведено курсивом: «Агентство "Маленькая леди"».