Этот голос был ни басом, ни баритоном, ни дискантом. Ни глухим, ни звонким, ни твердым, ни мягким, ни грубым, ни вежливым, ни высоким, ни низким. Прозрачным, как вода из-под крана. Как воздух в своей квартире — еще веет у порога, втянешь носом жар блинов или самодельного печенья с изюмом, а выбежишь из ванной — и ты уже паззл домашней мозаики.
«Абонент 92!» — голос терпкий, как недозрелый крыжовник, — кричал другой обитатель. Экран сочился испариной, Лида промокала вспотевший лоб под пристальным солнцем и послушно ждала.
— Привет, это мама, — хрустально прозвенело в трубке, Лида сломалась пополам, и тяжелая бирюза накрыла травяные водоросли куполом.
— Как ты там? — заплакала Лида, и солнце расстроилось тоже и спряталось от слёз за облачным камуфляжем.
— Я хорошо, виделась с дядей Толей, у него тоже все хорошо. Здесь у честных и порядочных всего в достатке, жалко, что в жизни не всегда так. Главное, что у тебя?
— Я очень сильно скучаю…
— И я скучаю, девочка…
Мамин голос был сладкий и нежный, как кремовое пирожное. То самое, любимое ей, из булочной в цоколе старого дома, рядом с вывесками Аптека и Оптика. Лида их путала и заходила в неправильную дверь. Мама тогда пересказывала: он отправился в буфет покупать себе билет, а потом помчался в кассу покупать бутылку квасу.
— У нас только час, мама, — Лида куталась в теплый ветер, как в плащ. — А мне нужно столько сказать! Столько спросить! Столько узнать!
— Конечно, солнышко, раз мне разрешили поговорить — надо пользоваться возможностью. Боюсь, такой шанс выпадает лишь однажды.
— А что, могут не разрешить? — Лида осела ягодицами на пятки.
— Да, несмотря на достаток вот такие звонки жалуют с большой неохотой… Мне назначили время, сказали, что позвонят тебе и позовут к телефону. Не знаю, как такое чудо возможно и не спрашиваю: вдруг они подумают, что я любопытничаю и расскажу тебе все секреты.
— Они сказали, что позвонят мне сами? — кто такие «они»? Ангелы, апостолы, Бог? Лида спросила маму, и она ответила на оба вопроса по порядку:
— Да, они дали вот такую информацию. Но ни ангелы, ни Бог тут не при чем. Я их вообще не видела, я мало с кем познакомилась, честно говоря. Ко мне подошел незнакомец — я даже испугалась, уж очень непохож на здешних жителей. И начал соблазнять меня лукавством, мол, такая возможность… Уж не упустите ее. Я-то научена опытом и знаю, что бесплатный сыр только в мышеловке. Поэтому спросила, что взамен? А он говорит — ничего. Я тоже не лыком шита, говорю: дочку хоть не трогайте, молодая совсем ведь! А он снова за старое: ничего вам не будет. Безвозмездно, представляешь?
— Да… — сердце закололо калеными иглами, Лида просипела старухой: — Не переживай, они не соврали. Ни монетки не стребовали.
— Хоть что-то хорошее...
— Мама, осталось пятьдесят минут, — слезы щипали щеки, мысли свернулись гладким клубком, обвязали изгибы вопросов и похоронили под нахлестанными нитяными рельсами. Вдруг поселился страх — а вдруг клубок змеиный, и точки под крюком вопроса — не ларцы, не кладези, а проклятые сокровищницы тронутых саркофагов — их форма восклицает безо всяких точек. Пять минут длилось раздумье, а затем от Лиды прозвучало краткое и робкое, как прикосновение первой любви:
— Что на самом деле случилось с Назаром?
— Так он счастье обрел за морем, — ответ пропитался удивлением.
— В Альберобелло?
— В Альберобелло, конечно. Твой отчим всегда грезил Италией и все года супружества мечтал переехать, все деньги в кубышку откладывал… Вот к десятому году брака накопил и поехал, фотографии мне слал и тебе я показывала — там долины и холодные труллы[1] под голубым жаром, и белье сушится на веревках, как в итальянских сериалах, помнишь?
— Это фотографии из книжки, — холм напомнил хрупкий трулло с его сыпучей гномьей крышей, и отвага Лиды чуть не разлетелась на хрупкие крохи.
— Да, иногда Назар присылал нам книжные вырезки…
— Нет, все фотографии до единой из книжки. Издательство Донна, 2002 год, страницы 107 — 135, глава 5 — три уникальных туристических провинции Италии. Я проверила, мама!
Трубка потяжелела на протяжные и горестные вздохи.
— Ну ладно, эти картинки я впрямь вырезала из книжек… Чтобы не расстраивать тебя, ведь я не могла вот так взять и сказать маленькой дочке как на духу. Ты бы очень сильно огорчилась, Лида!