— Слушай, они мошенники, очевидно и точно. Обдерут меня как кустик и вгонят в долговую яму. Это их кредо — наживаться на беспечности горя.
— Ты даже не звонила, девочка…
— Я уже не малышка… С этого дня мне придется стать взрослой — хватит выставлять себя школьницей, хватит жалеться и верить в небесную милость. Мне через месяц двадцать шесть, а ты все — девочка да девочка.
— Ты для меня навеки малышка, — проплыло над темным потолком, и Лида резко открыла глаза. Теперь она касалась коленей высокой грудью, тянула рукава пижамы к кистям и вслушивалась в грозовые перекаты. Ветра шептали нечто особое, ритуальное, способное быть понятым только ночью. Кружили молниями у занавешенных окон и осыпали манящими бриллиантами: позвони им, Лида, позвони…
— Это дремучая ерунда, — сопротивлялась Лида, прижимаясь пижамой к простыни. — Я не буду тратить время на самообман, я не буду тратить время…
— А что ты теряешь? За спрос, как говорится…
— Я знаю! — внезапно закричала Лида, вскакивая на красный ворс. Она в гневе затанцевала ломаный танец — покачнулась к шкафу и развернулась к алому дивану, добежала до окна и вдохнула разреженную ночь. Она упала немыми конечностями на диван и зашлась в сдавленном крике. Почему, почему так убога в расчетах канцелярия Неба?
Больные мысли хлестали кнутом, и Лида бродила из комнаты в комнату, пряталась от хлыста и окунала лицо в горячие ладони. Ее тело брала крупная дрожь, та что бывает при морозах и мучает ледяными иглами. Та, что выталкивает себя самого наружу из остылой западни.
Терпеть ее стало невыносимым. Горький кофе промочил сухое горло, и Лида раскрыла сухие губы, и сказала в телефон сухим голосом:
— Это у вас проводят загробные сеансы?
— Добрый день. У нас, какие услуги Вас интересуют? — ответила вежливо и наивно трубка. Такой голос типичен для вчерашних студенток, попавших в колл-центр сразу после проваленных собеседований по специальности. Лида смущенно кашлянула.
— А вы предоставляете что-то кроме общения с мертвыми?
— Конечно! — По ту сторону расплылись в улыбке. — Наш специальный бот обучен многому: например, он анализирует и копирует стиль и манеру интересующего Вас человека, вследствие чего может свободно вести переписку и Вам будет казаться, что Вы общаетесь с погибшим родным, а еще…
— Так это бот, — недовольно перебила Лида. — Понятно, извините, я просто на минуту подумала, что Вы связываете с покойным напрямую.
Она произнесла это и удивилась абсурду ситуации: стоит на лоджии в домашнем лифе и пижамных штанах с барашками, теплые доски греют босые ступни, обсуждает с незнакомцем паранормальную связь, и все это наяву. Солнечные лучи жарко обнимают и рисуют блики на зеркалах соседних высоток. Лида опустилась на скрипучий стул.
— Извините, — еще раз повторила она.
— Мы соединяем напрямую, — объяснились в колл-центре за секунду до того, как Лида собралась положить трубку.
— Тогда я не понимаю, к чему посредники в виде бота…
— Вы спросили про иные услуги — в числе прочих и вышеупомянутая. Но у нас есть особые предложения: часовой разговор с умершим по телефону. Гарантированное исполнение, правда, небольшая очередь. — Девушка замялась и пояснила: — Туда часто не позвонишь.
— Почему?
— Таковы правила, — туманно ответила мембрана. — Вас записать на личную консультацию?
— Это обязательно?
Голос заулыбался снисходительно и радушно.
— Конечно, личное присутствие необходимо. Нам нужно составить договор на оказание услуг, потребуется Ваш паспорт и кое-какие личные вещи усопшего. Что-то, что он носил каждый день. Серьги, цепочку, часы, органайзер…
— Хорошо, — с тревогой сказала Лида. — Я принесу мамину именную ручку, ей дарили на юбилей.
— Ручка, — записали на том конце провода.
— Нужно что-то докупать? Типа свечей или платка?
На той линии издали беззлобный, короткий смешок.
— Нет, во-первых, мы сами предоставляем расходные материалы, а во-вторых, наши процедуры существенно отличаются от процедур в других магических салонах. Главное, возьмите паспорт, — еще раз любезно напомнила девушка. — Как Вы смотрите на то, чтобы заглянуть к нам сегодня? Получается?