— А как же очередь? — вырвалось у Лиды.
— Очередь на телефонный звонок, — объяснила оператор. Она пошуршала какими-то листами, и голос ее зазвучал сдавленно. Видимо, прижалась трубкой к плечу: — Сможете в пять?
— Смогу, — кивнула Лида. Она поставила звонок на громкую связь и записала в заметки: «17.00». — Простите, а где ваш офис?
— Светлогорова 9, комната 22.
«Светлогорова 9…»
— Ага, а что по прейскуранту?
— Цены разнятся в зависимости от индивидуальных случаев, — мягко растолковала девушка и попросила напоследок: — Когда приедете, скажите на ресепшене, что Вы к Алине Игнатовой. Это я.
Лида по-английски отключилась. Она облокотилась на раму, приподнялась на цыпочках и объяла взглядом двор с высоты пятого этажа. Во дворе, в позолоченном солнцем песке, возились две девочки. Их сарафаны были шиты солнечными стежками, и пшеничные волосы были сплетены тугими косами. Когда-то Лида носила и белые сарафаны, и косы с лентами, и смешные сандалики броских девчачьих цветов. Когда маме было тридцать, и слово «рак» означало крутые клешни под кривыми рогами усов. Краснели в кипятке… Варили давным-давно… Когда маме было тридцать.
Лида прошла к советскому гарнитуру — лощеной крыше над полупустыми полками с постельным и нижним бельем, отворила один из ящичков, где среди простыней прятали деньги. Пересчитала со всей ответственностью наличные и положила в худой кошелек сорок тысяч пятерками. Края крокодиловой кожи вздулись угрожающим нарывом, и Лида переложила полсуммы в потайной карман единственной сумки.
Семь часов пролетели в карусели домашних забот. К трем пополудни девочек окликнули окна на третьем, и девочки бросили песочницу в аляповатых радугах игрушек и побежали в красивых сандаликах — под сытый кров, и все дальше уносили их смешные сандалии от лазурного веселья. Лида проследила за тем, как девочки впорхнули в подъезд. Вернулась к лощеным шкафам, бедному гардеробу с худым рядом пиджаков и платьев. Она отодвинула пустые вешалки и нашла в кармане серого делового костюма тонкую ручку с инициалами на колпачке.
Ф.Е.
Часы показывали половину четвертого. Лида наскоро переоделась в летний комбинезон и вышла навстречу неожиданности. Что случится в офисе желаний она не предполагала. Мысли резали, как секиры — там могут подставить, украсть накопления, рассмеяться в скорбное лицо.
— Помочь… — сказал внутренний голос.
— Хорошо бы, — вторила Лида надежде и спустилась в царство снующих вагонов и веселых выходных лиц, ступила внутрь вагона — к просиженному дерматину под ровной царапиной поручней, а у них два разнузданных парня, оба пьяная кровь. Возраста Лиды. Того, когда один мнит себя ребенком, а другой растит своего.
Парни дерзко подмигнули грустной, и все же симпатичной Лиде. Один потянулся нахально к ее остренькому плечику, но Лида усмирила наглый энтузиазм строгим взглядом и вскоре вышла на платформу.
Уже была здесь вчера и миновала ту же несвежую штукатурку с граффити, нецензурным признанием какому-то Сашке и стрелой, пронзившей черный кант сердечка.
— Счастливые, — вдруг трезво подумалось Лиде, и она прошла мимо похабной романтики с завистью. А вот и выход. Там на зебру, по пешеходному и сделать поворот к парковому фонтану — это было до боли знакомое Лиде место. Тут жили раньше в красивой трехкомнатной с двумя балконами, когда рак был красными клешнями.
И где здание на Светлогорской Лида знала. Она прошла через глубокую арку с запахом сырости и встретила невзрачную двухэтажку. Как обещала оператор Алина — там будет охранник, и его нужно предупредить о визите…
Лида склонилась у панельной будки под дерево, кивнула охраннику и сказала:
— Здравствуйте, я к Игнатовой Алине.
— К Игнатовой Алине, — повторил немолодой мужчина в гражданском. Никаких опознавательных знаков фирмы — ни форменной жилетки, ни логотипа на кармашке застиранной до выцвета футболки, ни вывески над жидкими сединами. Деньги под полотном сумки вдруг запекли бок, и Лиду настигло чувство неправильности. Ей показалось, что углы сплетены жуликоватым злом, и фирма ненастоящая, сторож ненастоящий, и топорные ряды скамей вдоль стен тоже сотканы дурманом. Но Лиде сказали в противовес сомнениям: