— Офис 22, это на первом этаже, прямо и по коридору.
— Спасибо, — ответила она и нырнула в пучину безликих дверей, взятых кнопками в узлах треугольных узоров. Лида углублялась в безымянную степь и провожала бедность тревожным наитием. В пустом коридоре у последней двери рядом с окном ютились потрепанные стульчики. Три в сбитый рядок — наверное, гости редко захаживали по этому адресу. Она бы сама не ходила, но саднящие вопросы и тоска смешались, переросли в зудящий гул, исчеркали бедную Лиду плетьми. Лида смело встала и занесла кулак над единственной отмеченной дверью с двумя двойками. Под цифрами была приклеена выгоревшая табличка — агентство Момент.
— Почему «Момент»? — удивилась Лида вслух и трижды постучала тяжелой рукой. С той стороны двери ей добродушно ответили: «Да-да, входите», и Лида вошла.
Это была комната, похожая на школьный класс. С простором, заключенным в тесный квадрат, и низким постаментом аккурат против дверей — за столиком писала красивыми тонкими пальцами совсем юная девчонка, и в ушах ее озорно отливали камушки. Девочка подняла добрые серые глаза, изогнула чистые губы в гостеприимной улыбке и сказала небезразлично:
— Добрый день, Лида. Я рада с Вами познакомиться. Наконец, очно.
— Я тоже, — тихо произнесла Лида, изучая костюм из вельвета, некстати желторотой выпускнице. Слова лились изобилием изо рта юной, и Лида вцеплялась в каждое жадной хваткой и зажимала в твердых кулаках. Иногда плавная песня качала на призрачных волнах, несла вдоль парафиновых утесов и баюкала лаской, как мамина ладонь. Тогда Лида смотрела в одну точку, в добрые серые глаза и делалась сосредоточенной.
— Итак, нам нужно заключить договор, — мягко сказала Алина. Она зачем-то распустила белые волосы и опять сплела их в конский хвост. Розовый лоб стал гладкий, как мяч. — Вы принесли личную вещь?
Лида с трудом поборола оцепенение. Она медленно выудила мамину ручку и покорно протянула Алине. Та взяла вежливо, чуть не благоговейно.
— Очень симпатичная вещица, знаете?
— Это я подарила…
— У Вас отменный вкус! Тем не менее, эта вещь будет уничтожена во имя ритуала. Всегда нужно чем-то жертвовать. Ну, вы же понимаете?
— Не совсем… — пробормотала Лида, глядя, как ручка опускается в полку стола. — Как мамина вещь наладит связь?
— Все предельно просто. Мы перепишем ее энергетику, чтобы поймать нужный сигнал и настроиться именно на Вашу маму. Для этого нам понадобится время. Помните, я говорила про очередь?
Лида кивнула.
— Очередь создается из-за уже понятных Вам неудобств системы — пока оцифруем энергетику и найдем в каталоге усопших может пройти от дня до недели. Также зависит от давности смерти, личных взаимоотношений… Не все усопшие хотят общаться. — Алина повела кругленькими плечиками и поправила голубой пиджачок. — Скажите, Лида, Вы ладили с мамой?
— Да, — сказала она уверенно. — Мы были подругами.
— Несмотря на это, у Вас остались вопросы к маме?
— Да, — повторила Лида. Она начала стесняться и избегать взгляда Алины.
— Почему же, дорогая?
— Потому что при любом уровне близости чужая душа все равно потемки, — объяснила Лида, пропустив «дорогую» мимо ушей. — Есть вещи, о которых я боялась спрашивать при жизни мамы. И вещи, которые я боялась сказать ей. А сейчас я полностью готова — но с Вашей помощью, Алина.
— Спасибо за доверие, — вставила Алина с незаученной благодарностью. — Знаете ли, милая, это частая проблема. Люди думают, что успеют сказать слова любви и невольно отталкивают родных, не со зла, конечно. Просто считают, что у них есть время. А время безжалостно и ведет к логичному финалу. Я давно с таким работаю.
— Давно? Сколько же Вам лет? — вырвалось у Лиды прежде чем она успела понять свою бестактность. Алина сделала вид, что не расслышала и учтиво продолжила: — Я была такой же, как мои клиенты, и учла свои ошибки. Поэтому решила открыть свою фирму и подсластить переживания людей.
— Это… Это очень благородно… Мы можем обсудить детали звонка?
— Конечно, Вы здесь именно для того, чтобы убедиться — я честный человек и предоставляю информацию на берегу, и только когда Вы заверите все нюансы, мы начнем сотрудничество.